— Чёрт возьми. Похоже, агентство так и не прислало временную помощницу. Или та девушка ушла. Не знаю. Сегодняшний день выдался суматошнее, чем комары на нудистском пляже.

Я жду, что она рассмеётся, но Иви даже не улыбается. Ну и публика.

— Когда моя постоянная помощница уходит в отпуск, ассистентки у меня меняются с такой скоростью, что вы себе представить не можете. Честное слово, пока Надин нет, я меняю помощниц чаще, чем постельное бельё.

— Даже не представляю почему. Вы ведь само обаяние, — невозмутимо замечает Иви.

Теперь каждый норовит блеснуть остроумием.

— Я оставлю это без внимания, потому что сейчас я в затруднительном положении и мне нужен человек, который будет вести записи на совещании. Не могли бы вы побыть моей помощницей ближайший час? Ничего сложного. Всего шестьдесят минут, не больше.

Она поднимает глаза к потолку, словно серьёзно обдумывает моё предложение, и этим даёт мне повод полюбоваться её лицом. Затем скрещивает руки на груди.

— Пожалуйста? — Я шумно выдыхаю. — Послушайте, простите, что пару минут назад назвал вас никудышной сотрудницей. Я был неправ. В последнее время на меня навалилось слишком много всего. Вы согласны остаться и помочь?

— Боюсь, это вам дорого обойдётся.

Она криво усмехается, словно спрашивая: «И с чего бы это, приятель, у вас столько стресса?»

Я недоверчиво смотрю на неё.

— Вы стажёрка. Вы должны выполнять всё, о чём вас просят.

— Вы задерживаете меня после работы. Мне оплачивают только тридцать часов в неделю. Я уже отработала два часа сверхурочно, а за переработки мне вообще не платят. Это нарушение трудового законодательства, — она выпрямляется. — Из-за вас я отказываюсь от важных планов.

Важных планов? В её-то возрасте? Наверняка хочет пойти на вечеринку, переспать с парнем или выпить с друзьями в каком-нибудь клубе. Вот же наглость! Но она явно понимает, что я попал в ловушку и деваться мне некуда.

— Ладно, хорошо. Заплачу в двойном размере. Держите.

Я достаю из ящика чистый блокнот и ручку и протягиваю ей.

Она постукивает ногой по полу.

— В тройном размере.

Я прищуриваюсь. Она хрупкая, изящная, но в ней чувствуется непокорность. И чертовски притягательная непокорность. Я всегда любил трудности.

— Это называется вымогательством. Именно этим вы сейчас и занимаетесь. Будь вы мужчиной, я бы послал вас к чёрту.

— Мой преподаватель говорит, что женщины должны требовать достойную оплату своего труда. И какое вам дело? В итоге получится тридцать шесть долларов, — фыркает она. — Уверена, такая сумма предусмотрена вашим бюджетом. А может, даже мелочью завалялась за подушками дивана.

Мы платим стажёрам всего двенадцать долларов в час? Чёрт. Завтра, прежде чем уехать в Нью-Йорк, нужно будет обсудить это с отделом кадров. Ещё одна проблема на мою голову.

Я глубоко вдыхаю.

— Ладно, — сквозь зубы цежу я. — Тройная оплата сверхурочных. А теперь, будьте добры, приготовьтесь вести записи.

— Зачем вам записи, если это ваша бабушка? Немного странно.

— Потому что моя бабушка — самый проницательный человек на планете, и мне нужно записать всё, что она скажет, чтобы потом спокойно всё обдумать. Она заедет перед походом в оперу, чтобы оставить мне список идей.

— Хм.

Не могу понять, прозвучало ли это осуждающе или она просто согласилась.

Мы настороженно смотрим друг на друга, и, клянусь, я представляю, как заглядываю в эти океанские глаза прямо перед тем, как поцеловать её. Они цвета морской воды у побережья Сен-Бартелеми — там я отдыхал в последний раз.

— Но зачем?

Я хмурюсь.

— Что зачем?

— Зачем вам нужно обдумывать слова собственной бабушки? Объясните мне ситуацию, пожалуйста, чтобы я могла должным образом выполнять свои рабочие обязанности.

Она постукивает ручкой по блокноту.

Я массирую затылок, стараясь не сорваться. Иви ни в чём не виновата. Она не виновата, что не работает помощницей. Не виновата, что бабушка упряма, а отец давит на меня. И уж тем более не виновата, что Бо, мой скользкий двоюродный брат, который руководит спортивным подразделением семейной компании, снова пытается прибрать к рукам то, что принадлежит мне.

Возможно, мне стоит отправить Иви обратно на её этаж… Но нет. Мне нужны записи.

— Ладно, начнём с самого начала. Я управляющий директор этой компании.

Она кивает, и на её лице появляется раздражённое выражение. Я продолжаю:

— А мой отец — генеральный директор конгломерата «Дженкинс», которому принадлежат производитель шин, линейка химической продукции и промышленных изделий из резины…

Она перебивает меня:

— Сеть магазинов спортивных товаров и новая компания по продаже кровельных материалов со штаб-квартирой в Сент-Луисе. Я вычитывала последний годовой отчёт.

Она ждёт, что я её поблагодарю? Я продолжаю, не обращая внимания: