Сабрина назвала бы меня послушной за то, что я согласилась на такое, но я считаю это всего лишь старомодной вежливостью. Даже если Алекс Дженкинс — тот ещё придурок. Я стажёрка, и моя задача — облегчать жизнь сотрудникам. Если я буду хорошо справляться, меня заметят и предложат постоянную работу. Может, это испытание, посланное самой судьбой, и уже к завтрашнему утру в этой компании для меня каким-то чудом найдётся постоянная должность.

Именно так сказала бы моя консультантка по вопросам карьеры из бизнес-школы, хотя она ни разу не упоминала, как вести себя с высокомерными начальниками. Я вздыхаю и оглядываюсь.

Комната больше напоминает небольшую квартиру-студию. Здесь есть навороченная кофемашина из нержавеющей стали, стоящая на изящном столике рядом с маленьким холодильником, вешалка с одинаковыми тёмными пиджаками и белыми рубашками, а также уютный на вид серый диван, напротив которого висит телевизор с плоским экраном.

Должно быть, он так много работает, что иногда даже остаётся здесь ночевать.

Я нажимаю кнопки кофемашины. Пока аппарат готовит свежий ароматный кофе, меня внезапно осеняет неприятная мысль.

Он считает, что я его личная помощница.

Вообще-то ситуация довольно забавная: настолько влиятельный мужчина даже не знает, кто у него работает помощницей. Но он упомянул временную сотрудницу, и, судя по его вспыльчивому нраву, который я только что успела оценить, подозреваю, что персонал у него надолго не задерживается.

Слава богу, я работаю в совершенно другом отделе, подальше от его гнева. Как бы невероятно хорош собой он ни был, мне совсем не хотелось бы проводить рядом с таким высокомерным типом сорок часов в неделю. К тому же он наверняка из тех начальников, которые заставляют секретаршу задерживаться допоздна.

Стоп. Я ведь и правда задерживаюсь. Быстро подсчитываю в уме оплату сверхурочных — если проработаю лишние три часа, то получу к зарплате… восемнадцать долларов. Я сдерживаю вздох.

Для начала наливаю кофе в кружку и добавляю немного Калуа, а затем задумываюсь, не лучше ли воспользоваться одним из графинов. Решив сначала отнести кофе ему и узнать, одобрит ли он мой выбор — похоже, Алекс из тех, кому необходимо контролировать всё вокруг, — я выпрямляюсь и уверенным шагом направляюсь в кабинет, стараясь выглядеть так, будто совершенно не сомневаюсь в себе и делаю это каждый день.

Я умею приспосабливаться к переменам. Я могу быстро перестроиться. Это далеко не самое ужасное, что случалось в моей жизни.

Он сидит в кресле спиной ко мне, когда я слегка наклоняюсь, чтобы подать ему кофе. Но стоит ему резко развернуться, как его колени задевают мои голые ноги, и я теряюсь. Он вскидывает руку, выбивая кружку у меня из рук. Кофе разлетается во все стороны, заливая его белую рубашку и мой розовый кардиган. Он громко и грязно ругается, а я вскрикиваю.

— Простите, мистер Дженкинс! Простите, простите, простите!

Я отскакиваю назад и бегу через кабинет в соседнюю комнату за полотенцем. Настоящая катастрофа, и всё потому, что я сразу не настояла на том, чтобы объяснить, кто я на самом деле. Полотенце… полотенце… полотенце… Я хватаю из корзины пушистое белое полотенце и бегу обратно. А вдруг оно вообще не чистое?

Это всё ещё не самое ужасное, что случалось со мной, но унизительно до невозможности. Когда я влетаю обратно в кабинет, он уже успел снять рубашку. Ой-ой.

Я и не подозревала, что мужчины в реальной жизни бывают настолько мускулистыми. Таких парней я видела по телевизору, но думала, что рельефные грудные мышцы, пресс и… как там называются мышцы по бокам мужского торса? — всё это компьютерная графика.

Алекс Дженкинс похож на чёртову статую Родена. Твёрдый, словно высеченный из камня, и гладкий. Кожа у него загорелая, а… господи, на плечах мышцы буквально наслаиваются одна на другую. Я даже не знала, что в человеческом теле бывают такие мышцы. Должно быть, он проводит в спортзале целые недели.

Когда он вообще успевает работать?

Я прикрываю глаза ладонью.

— Простите, сэр. Вы меня просто напугали, вот и всё. Вот полотенце. Кажется, оно чистое. Наверное. Я взяла его из корзины. — Я протягиваю ему полотенце, не глядя на него. Другой рукой ощупываю собственное плечо.

Нет. У меня даже таких мышц нет.

Он произносит ещё несколько ругательств.

— Мисс… мисс… Как вас, кстати, зовут?

— Иви Купер, — отвечаю я, глядя в пол.

— Иви Купер, посмотрите на меня.

Я поднимаю глаза, стараясь не обращать внимания на его мускулистые руки, рельефный пресс с выступающими кубиками и твёрдые грудные мышцы. Игнорирую бронзовый оттенок кожи и редкие волоски на груди. Его красота заставляет меня чувствовать себя наивной, неопытной и совершенно, абсолютно беспомощной. Я смотрю ему в глаза, хотя это не менее опасно, чем разглядывать его тело.

Он швыряет испачканную рубашку в мусорную корзину.

— Принеси мне рубашку. И ещё один галстук. Красный. Они висят на крючке с обратной стороны двери. И сними свой кардиган. Сейчас же.

Я стою как вкопанная. Он велит мне раздеться. От одной этой мысли становится и волнительно, и страшно.

— Мой… кардиган?