— Не уверен, что сейчас подходящее время для такого разговора. Папа тоже должен в нём участвовать, — бесстрастно замечает Алекс.

— А я, например, с удовольствием это обсужу, — подаёт голос Бо с дивана.

Алекс презрительно усмехается в его сторону.

Затем миссис Дженкинс переключается на сестру Алекса, которая, как выясняется, недавно родила ребёнка.

— Габриэлла — просто чудо. Не могу удержаться и постоянно её балую. Жаль, что Саванна и Данте по полгода живут в Италии. Твоих детей я тоже буду баловать, Алекс. Ты должен подарить мне внуков, пока я не умерла. Тебе уже тридцать два!

Бо расплывается в улыбке.

— Хотите посмотреть снимки УЗИ?

— Нет, — отрывисто отвечает Алекс.

Он что, детей терпеть не может?

— Потом, — отмахивается миссис Дженкинс.

— Бабуля, мне тридцать, — говорит Алекс, стиснув челюсти. — Давай, пожалуйста, сосредоточимся на новой инициативе? Я знаю, что тебе нужно куда-то ехать, а завтра мне предстоит лететь в Нью-Йорк.

Должно быть, здорово так путешествовать, как он. Держу пари, он летает первым классом и останавливается в тех отелях, которые я видела по телевизору: с джакузи, мини-баром, доверху заполненным напитками, и пушистыми халатами.

Самый приличный отель, в котором мне довелось побывать, был во время школьной поездки в Орландо в выпускном классе. Там пахло плесенью, а в ванной мы обнаружили двух тараканов.

— Бабуля, думаю, в твоём возрасте тебе лучше наслаждаться оставшимися годами на пенсии. Зачем тебе продолжать работать? Мы с папой и так прекрасно справляемся с управлением компанией.

Миссис Дженкинс поджимает розовые губы, а я с любопытством поворачиваюсь к ней, ожидая ответа. Но Алекс продолжает:

— Мы остаёмся прибыльными уже десять кварталов подряд. Даже во время рецессии. Не понимаю, почему ты не доверяешь папе управление всей компанией.

Бо прочищает горло.

— Ты хочешь, чтобы я отправилась пастись на луг — в данном случае в Палм-Бич — и умерла там, как старое животное. Но я ещё полна сил! — настаивает она.

— Конечно, бабуля. Я вовсе не хочу, чтобы ты умерла на пастбище.

Они продолжают спорить о семье, бизнесе и даже в какой-то момент переходят к политике. Когда мне уже начинает казаться, что у Бо хватит ума помалкивать, я украдкой бросаю на него взгляд и вижу, что он, похоже, смотрит видео в телефоне. Ну и тип!

Я изо всех сил стараюсь вести записи. Мне вообще всё это нужно записывать?

Голова идёт кругом. Сестра Алекса руководит гоночной командой, спонсируемой Jenkins Tire, и у неё возникли проблемы с одним из ведущих гонщиков. У её мужа сильный итальянский акцент, и, по словам Алекса, он бывает немного «театральным». Миссис Дженкинс терпеть не может губернатора.

Мама Алекса выросла в бедности в Алабаме, а во время учёбы в Университете Джорджии работала танцовщицей в стриптиз-клубе.

— Что, простите? — в тревоге переспрашиваю я, поднимая глаза.

Бо смеётся, но я не могу понять, над чем именно: над подробностями о матери Алекса или над видео.

— Она не была стриптизёршей, бабуля, — со вздохом поясняет Алекс. — Она преподавала танцы, чтобы оплачивать учёбу в колледже.

Я смотрю на миссис Дженкинс и вижу, как она презрительно фыркает.

— Так она утверждает. Ужасная чушь. Я никогда в это не верила.

Вот это да.

Они возвращаются к делам и переработке шин, а я начинаю записывать ещё быстрее. Оказывается, компания выловила из рек и ручьёв по всей Америке двести тысяч шин. Теперь они обсуждают тяжёлые роды сестры Алекса: схватки у неё продолжались полтора дня. Миссис Дженкинс делится крайне интимными подробностями об анатомии внучки.

Я хмурюсь, глядя на блокнот. Некоторые вещи уж слишком личные, и мне неловко находиться здесь. С деловыми вопросами всё просто, и я бы очень хотела, чтобы они ограничивались только ими.

— Ты ещё недостаточно зрелый, — торжествующе заявляет миссис Дженкинс, совершенно неожиданно прервав пятиминутный разговор о сохранении природных мест обитания животных на территории их загородного дома в Саванне. — Если бы я увидела, что ты остепенился и встречаешься с хорошей девушкой вроде этой, я бы подумала иначе. Бери пример со своего кузена Бо.

Бо самодовольно ухмыляется сначала Алексу, потом мне.

Я чуть не давлюсь собственной слюной, но Алекс бросает на меня сердитый взгляд, и я подавляю смешок кашлем. Остепениться с этим типом? Да она в своём уме?

— Алекс, ты уже не мальчик. Пора бы угомониться. Ты уже нагулялся. — Она указывает на меня ухоженной рукой с выступающими венами. — Посмотри, каких успехов добился Бо с сетью магазинов спортивных товаров. С тех пор как он остепенился, он может полностью сосредоточиться на работе.

На шее Алекса напрягаются жилы, он застывает в кресле.

— Да брось. Я вполне зрелый человек. И да, Бо отлично справляется. Он, считай, управляет магазином Foot Locker в торговом центре. Он понятия не имеет, как руководить такой огромной компанией, как наша.