Миссис Дженкинс похлопывает меня по колену ярко-розовыми ногтями — под цвет её губ. Ей, должно быть, уже за восемьдесят. Передо мной женщина, которой совершенно наплевать на чужое мнение.

— А ты, похоже, хорошая девушка. Куда лучше тех потаскух, с которыми он встречался раньше. Им нужны его деньги. А ты кажешься гораздо милее.

Она подмигивает.

— Если бы он всерьёз заинтересовался такой девушкой, как ты, если бы захотел остепениться и перестал каждую ночь пропадать по клубам, возможно, я бы и передумала отдавать ему бразды правления.

— И это, по-вашему, комплимент?

Миссис Дженкинс заливается смехом, как диснеевская злодейка. Я невольно хихикаю, и мы встречаемся взглядами, словно сговорились против Алекса. Стоп. С какой стати мне вообще это делать? И всё же это ужасно забавно. Более того, какая-то часть меня даже жалеет, что стажировка скоро закончится: это место вдруг стало в тысячу раз интереснее.

Алекс стремительно входит в комнату, держа в руке кружку с логотипом компании.

Следом за ним неторопливо появляется Бо со стаканом янтарного напитка. Рядом с Алексом он кажется чуть выше и худее, а одежда на нём сидит свободнее. В отличие от Алекса, галстука на нём нет.

— Не возражаешь, если я останусь и послушаю, Ди-Джей? — спрашивает он у Алекса.

— Ди-Джей? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

— Это детское прозвище Алекса, которое придумал Бо, — любезно поясняет миссис Дженкинс.

Алекс ставит кружку перед бабушкой, затем обходит стол, садится в своё кресло и щёлкает ручкой. Его тёмные брови хмурятся, и выглядит он совершенно недовольным.

— Не возражаю, Бо. Правда, тебе, скорее всего, будет немного скучно из-за всех этих деловых разговоров.

Бо усаживается на кожаный диванчик сбоку, широко расставляет ноги и вытягивает свободную руку вдоль спинки.

— Не переживай. Я просто зашёл поболтать. А если станет скучно, возможно, я осчастливлю вас своим блестящим участием в беседе.

Я невольно кривлюсь. Бо, кажется, ещё более высокого мнения о себе, чем Алекс.

Миссис Дженкинс тихонько фыркает.

— Ну же, мальчики, прекратите.

Бо ухмыляется, а Алекс хмурится ещё сильнее. В комнате так и искрит от духа соперничества, и мне становится не по себе.

Я прочищаю горло, невольно задумываясь, как же проходят Дни благодарения в семье Дженкинсов.

Алекс и его бабушка тут же вступают в оживлённую словесную перепалку по поводу новой инициативы компании по переработке шин. У неё на этот счёт весьма категоричные взгляды, которые вряд ли пришлись бы по душе даже членам клуба «Сьерра». Я с облегчением слышу, как Алекс настаивает на том, что переработка отходов и забота об окружающей среде крайне важны для него. По крайней мере, в этом ему не откажешь.

Бо не вмешивается в разговор словами, но каждый раз, когда говорит Алекс, то посмеивается, вздыхает и позвякивает льдом в стакане. Алекс и миссис Дженкинс не обращают на него внимания, поэтому я стараюсь поступать так же. В какой-то момент Бо встаёт и уходит в соседнюю комнату, а возвращается уже с новым напитком в руке. Наши взгляды встречаются, и он мне подмигивает, прежде чем усесться на место.

Я резко втягиваю воздух и бросаю взгляд на Алекса. Тот всё это заметил.

— Бо, если ты собираешься отвлекать мою помощницу, мне придётся попросить тебя уйти, — произносит Алекс самым низким и угрожающим голосом из всех, что мне доводилось слышать.

— Мальчики, — снова предостерегает миссис Дженкинс.

В комнате повисает тягостная неловкая тишина.

— Вернёмся к программе переработки, — сухо произносит она. — Во сколько она нам обойдётся?

Я опускаю голову и сосредоточенно строчу заметки.

В течение следующего часа я стараюсь не упускать нить разговора, попутно наблюдая за тем, как они общаются. Такое чувство, будто я смотрю одну из тех документальных передач о дикой природе, которые мы с Сабриной обожали в детстве. Мне приходится постоянно напоминать себе, что нужно записывать сказанное, а не сидеть и разинув рот глазеть на них. В конце концов я сдаюсь и прерываю их, чтобы спросить, могу ли записать разговор и сделать заметки позже.

— Отличная идея, — говорит миссис Дженкинс и тянется, чтобы похлопать меня по колену. — Девочка сообразительная.

— Ни в коем случае, — возражает Алекс. — Я не хочу, чтобы наш разговор хранился в чужом телефоне.

Ну ладно.

— Если ты параноик, это ещё не значит, что за тобой не охотятся, — отпускает шуточку Бо.

Вот это да. Никто не смеётся.

Кроме него самого.

Я снова принимаюсь за записи. Алекс и его бабушка ведут себя довольно оживлённо, перескакивая с деловых вопросов на разговоры о его родителях. Она считает, что отец Алекса хочет путешествовать и «ничего не делать», а управлять компанией ему на самом деле неинтересно. Затем вслух рассуждает о том, кто из внуков — Алекс или Бо — лучше справился бы с должностью генерального директора.

Словно наблюдаю за теннисным матчем между ними.