— Помолвленные пары прикасаются друг к другу. Держатся за руки. Целуются. — Я скрещиваю руки на груди.

— Я как раз об этом думал.

— Не стоит так радоваться. — Я переминаюсь с ноги на ногу, и он смеётся.

— Скорее всего, нам придётся держаться за руки. Я буду обнимать тебя за плечи, класть руку на спинку твоего стула или касаться других частей твоего тела.

Я бросаю взгляд направо, туда, где два мечехвоста и впрямь вовсю занимаются спариванием. От одной мысли о том, что мы с Алексом будем держаться за руки, у меня вспыхивают щёки.

Даже представить не могу, как отреагирую, если он меня поцелует. Наверное, просто сгорю на месте. Лучше об этом не думать. Я крепко зажмуриваюсь.

— А поцелуи? Целоваться ведь не придётся, правда?

— Хм. Не знаю. Думаю, будет странно, если мы вообще ни разу не поцелуемся. Моя семья довольно ласковая, и если бы я не проявлял нежности к тебе, это вызвало бы подозрения.

Судя по его голосу, он каким-то образом успел подойти ближе. Я распахиваю глаза — теперь он всего в шаге от меня. Подкрался бесшумно, словно пантера.

Я стараюсь сделать вид, будто ничего особенного не происходит, и пожимаю плечами.

— Нам ведь не нужны лишние подозрения. Я понимаю, если тебе придётся поцеловать меня в щёку или что-нибудь в этом роде. Но можешь заранее предупреждать? Давать мне знать?

— Предупреждать? — Он тихонько фыркает от смеха.

— Ну да. Например, говорить какое-нибудь кодовое слово перед тем, как собираешься ко мне прикоснуться. Чтобы у меня было несколько секунд подготовиться.

— Кодовое слово? Азбука Морзе? Поросячья латынь? Красный код? Ты справишься с поцелуем в щёку? А с лёгким поцелуем в губы? Или я тебе настолько отвратителен, Иви?

Я окидываю взглядом его тёмные волосы, чувственные губы, волевой подбородок. Широкие плечи, большие руки и прямой римский нос. Нет. Он ни капельки мне не отвратителен. И именно в этом вся проблема.

— Дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы ты застал меня врасплох и я выдала своё удивление при твоей семье. — Я ещё крепче скрещиваю руки на груди, чувствуя, как соски почему-то особенно остро реагируют на прикосновение ткани бюстгальтера.

— Хорошо, не буду заставать тебя врасплох. Какое у нас будет кодовое слово?

Я пожимаю плечами.

— Хм. — Он постукивает пальцем по губам, и мне приходится отвернуться, потому что выглядит он при этом просто очаровательно. — Выбирай ты.

— Не знаю. Это ведь ты всем заправляешь. Тебе и выбирать.

— Ладно. — Он оглядывается по сторонам. — Крабы?

Я расхохатываюсь.

— Крабы? Мы будем вставлять слово «крабы» в обычный разговор с твоей семьёй? Добром это точно не кончится.

Он плотно сжимает губы, пытаясь сдержать смех.

А я уже не могу остановиться. Слишком уж смешно.

— Ты ведь знаешь, что ты тот ещё чудак?

И тут он одаривает меня самой милой и самой сексуальной улыбкой. Глаза искрятся, на щеке появляется ямочка.

— Ты узнаёшь ту мою сторону, о существовании которой большинство людей даже не подозревает.

— Какая же я счастливица, — бормочу я.

— Сделаю вид, что не услышал. Ладно, тогда как насчёт кита? Белухи?

Я кривлю губы.

— Всё ещё немного странно. Но, думаю, сойдёт. Слово «кит»? Оно более общее.

— Значит, кит. — Он тихо смеётся. — Давай потренируемся. Иди сюда. Представим, что разговариваем с одной из моих тётушек.

— С какой именно? У тебя их, по-моему, штук пятьдесят.

Он поворачивается к аквариуму с мечехвостами и указывает на пол рядом с собой. Не уверена, что хочу участвовать в этой репетиции, но подыграю ему. Делаю несколько шагов и становлюсь рядом по стойке смирно, по-прежнему крепко скрестив руки на груди.

— Да, тётя Мэри, мы действительно были в Джорджийском океанариуме. Именно там я сделал ей предложение, — произносит он, указывая на проплывающую мимо окна стаю рыб, словно и впрямь беседует с человеком.

— За такую игру тебе полагается «Оскар», — хихикаю я.

И правда, у него есть забавная сторона, несмотря на всю эту напускную важность богатенького корпоративного босса.

— Мы даже видели белух. Иви просто обожает китов.

Он обнимает меня за талию, поворачивает голову и широко улыбается мне.

— Правда ведь, Иви?

— Обожаю, — отвечаю я нарочито бодрым, фальшивым голосом, стараясь не обращать внимания на его восхитительный запах и на притягательную ауру его прекрасного тела. На шее выступают капельки пота. Инстинктивно я опускаю руки и начинаю бурно жестикулировать.

— На самом деле я просто одержима ими.

Ну и дурочка же я.

Смех застывает у меня на губах, когда я поднимаю глаза на Алекса. Я ожидаю, что он отпустит меня, но нет. Он смотрит на меня так, словно умирает от голода. Облизывает губы. Я перестаю дышать.

Одним быстрым движением он притягивает меня чуть ближе, обхватывает ладонью мою челюсть и прижимается губами к моей щеке. Совсем рядом с губами.