Он даже не попытался напроситься ко мне в квартиру, что меня немного удивило.

Алекс и правда кажется настоящим джентльменом.

Я размышляю об этом, выходя со станции. Огромная капля дождя шлёпается мне прямо на лоб, и первая реакция — раздражённо вздохнуть.

Но подождите! Я ведь могу позволить себе вызвать Uber, чтобы проехать полмили до Chili’s. Ну конечно! На моём счету теперь лежит сумма, в которой больше двух цифр. От этой мысли настроение заметно улучшается, и, усаживаясь в вызванную машину, я решаю пока не думать об Алексе. Почти неприличная роскошь — проехать такое короткое расстояние под дождём, вместо того чтобы идти пешком.

Пока мы едем, я разглядываю всё, мимо чего обычно прохожу пешком: огромные сетевые магазины, бескрайние парковки, мусор из фастфуда, застрявший у обочин, и хаотичную застройку пригородов. Под проливным дождём всё это выглядит ещё унылее, и я рада, что не пошла пешком.

Отчасти я чувствую себя самой везучей женщиной на свете. Теперь я живу в великолепном кондоминиуме в центре города, и у меня достаточно денег, чтобы не беспокоиться о самом необходимом. Было бы так легко привыкнуть к этому новому миру и больше никогда не оглядываться назад. Но другая часть меня испытывает лёгкий стыд, словно я недостаточно много трудилась, чтобы заслужить все эти блага. Или словно всё, чем я сейчас наслаждаюсь, могут в любой момент отнять.

И это касается не только денег. Алекса Дженкинса — тоже.

Господи боже. Не думай о нём в таком ключе. Лучше подумай о том, как пережить эту смену в ресторане и как потом полакомиться домашним печеньем Айды.

Знаю, многие на моём месте бросили бы работу в Chili’s сразу же после предложения Алекса и больше никогда бы туда не вернулись. Но я не такая. Не могу бросить людей в беде, даже если речь идёт о безликой корпорации.

Есть и ещё одна причина, по которой я проделала весь путь из центра города сюда: хочу повидаться с Айдой и обсудить будущее общественного сада. Собираюсь заняться этим после пятичасовой смены — сегодня я работаю в обеденный час пик.

Первым, кого я вижу, подходя к стойке хостес в Chili’s, оказывается Гейб. Отлично. Я-то надеялась избежать его обвинительного, угрюмого взгляда.

Он торчит у стойки администратора, и я понятия не имею зачем. Да и, честно говоря, мне всё равно. Не обращая на него внимания, я беру стираемый маркер, чтобы подготовить ламинированную схему столиков.

— Извини, мне нужно подготовиться к смене. — Я придвигаю к себе схему.

Он ухмыляется.

— Хотел бы сказать, что буду скучать по твоему солнечному характеру, но не буду.

Я прищуриваюсь.

— Что ты имеешь в виду? Куда ты собрался?

— Сегодня мой последний рабочий день. Не скучай по мне слишком сильно.

— Ну, поздравляю, наверное. — Голос у меня звучит совершенно бесстрастно.

Я не буду скучать ни по Гейбу, ни по этой работе — если когда-нибудь наберусь смелости уволиться. Это уж точно.

К счастью, смена проходит быстро, и Гейб не устраивает мне никаких сцен, даже когда я подряд отдаю ему три столика на двоих. В половине четвёртого, когда смена заканчивается, я наблюдаю, как он срывает с себя фартук и швыряет его на свободный столик. Затем, топая ногами, проходит мимо меня и резко распахивает дверь.

Он выглядит таким злым и раздражённым, что мне даже не хочется говорить ему что-нибудь на прощание. К тому же я рада, что моя смена тоже закончилась.

— Ну и ну, — произношу я, обращаясь к хостес, которая сменит меня на оставшуюся часть дня. Её зовут Мария.

Мы стоим у стойки и через стеклянную входную дверь наблюдаем, как Гейб забирается на пассажирское сиденье белого пикапа. Машина с рёвом трогается с места.

— Он бесится из-за того, что у него сломалась машина, — говорит Мария.

— Что? — Я отвлеклась и не совсем поняла, к чему она ведёт.

— Гейб. Он не хотел увольняться, но решил, что другого выхода нет. Его машина окончательно сломалась, а денег на новую у него нет. Отчим возил его на работу и забирал после смены, но, похоже, отчим с его мамой разводятся, и теперь Гейбу будет не на чем добираться. Говорит, что живёт слишком далеко от остановок общественного транспорта.

Я прикусываю щёку изнутри.

— Вот это неприятно.

Подходит менеджер, и следующие десять минут мы только и делаем, что обсуждаем Гейба и сплетничаем о нём. Как выясняется, он недавно ещё и расстался с девушкой. Ему так не везёт в последнее время, что мне становится ужасно стыдно за свою язвительность.

— Не всем же так везёт в любви, как тебе, — замечает Мария.

— Что вы имеете в виду? — пискляво спрашиваю я.

— А ей-то в чём повезло? — интересуется менеджер. Именно этот вопрос я и сама собиралась задать.

Мария едва не сгибается пополам от смеха.

— Ты что, слепая? Или не замечаешь, какое кольцо у неё на пальце?

Я бросаю взгляд на руку, и у меня перехватывает дыхание.