— И люди действительно могут так подумать?

— Люди могут подумать что угодно. — Он пожимает плечами. — Тебе придётся научиться не обращать внимания на многое.

Мои губы приходят в движение раньше, чем мозг успевает решить, что всё это действительно приемлемо.

— Ладно. Договорились. Я согласна.

Теперь уже я протягиваю руку, и он пожимает её. По телу пробегает дрожь. Вся кожа покрывается мурашками.

Его рукопожатие крепкое, и, когда он ослабляет хватку, я поспешно высвобождаю ладонь.

— Сто тысяч долларов. Подпишешь новый договор о неразглашении, и в понедельник я переведу четверть суммы на твой банковский счёт. Всё должно быть оформлено официально, поэтому пришли мне счёт на оплату. Укажешь, что это консультационные услуги.

Я невольно фыркаю.

— И ты собираешься отправить его в бухгалтерию?

— Нет. Я оплачу его со своего личного счёта. Я многое могу о себе сказать, но не стану перекладывать собственные расходы на компанию. Я до безумия предан тем, кого люблю. И никогда не подставлю ни близких, ни компании, которые мне дороги.

В его голосе звучит неожиданная резкость, словно я задела что-то больное.

— Ладно, — отвечаю я.

— Остальную сумму будешь получать еженедельно в течение следующих трёх месяцев.

Сто тысяч долларов — это была не моя идея. Алекс сам настоял на такой сумме. Ему понадобилось всё основное блюдо, десерт и чашка кофе с ирландским ликёром «Бейлис», чтобы убедить меня, что это справедливая оплата. (Я впервые пробовала «Бейлис» и должна признать, что он оказался очень даже вкусным.)

Ста тысяч хватит, чтобы оплатить лагерь и первый год учёбы Сабрины в колледже. И существенно сократить мои студенческие долги.

А ещё платить за жильё, нормально питаться три раза в день… И если мне удастся найти работу, тогда вообще всё будет замечательно…

Я опускаю взгляд на свои новые чёрные балетки, купленные сегодня в обед в магазине со скидками. Когда я согласилась поужинать с Алексом, то переживала, что мои туфли на каблуках не выдержат.

Балетки обошлись мне в двенадцать долларов, и эта трата до сих пор не давала мне покоя.

Сломанные туфли на каблуках лежали в сумке. Я надеялась починить их клеем на этих выходных.

Но теперь? Я судорожно втягиваю воздух. Утром я едва не погибла в лифте, а вечером мне предложили сумму, о которой я и мечтать не смела. Почти невозможно осознать, как сильно моя жизнь изменилась всего за один день. Может, я могла бы сходить в торговый центр и купить новую обувь… Но придётся подождать, пока деньги поступят на счёт.

Я поворачиваюсь на сиденье лицом к Алексу. В жёлтом свете уличного фонаря его лицо кажется высеченным из камня: резкие, невероятно красивые черты. В нём столько власти, что у меня перехватывает дыхание. Сто тысяч для него, вероятно, всего лишь недельный заработок.

— И ещё кое-что. Я бы предпочла, чтобы в офисе никто не знал о нас. Обо всём этом. — Мой голос звучит твёрдо.

— Они могут узнать, что мы помолвлены, Иви.

Снова болезненный укол стыда. Будем надеяться, мне больше никогда не придётся увидеть людей из того офиса.

Алекс медленно проводит пальцем по краю сенсорного экрана на приборной панели «Теслы». Движение настолько чувственное, что почти неприличное. Я не могу позволить себе отвлекаться на это или переживать о том, что подумают коллеги. Мне нужно сделать то, что необходимо: сыграть роль его невесты.

— Нам, пожалуй, стоит несколько раз встретиться до семейного воссоединения. Так мы сможем узнать друг о друге самое необходимое.

— Чтобы всё выглядело правдоподобно, — бормочу я, с трудом отводя взгляд от его большого пальца. — Как на обычном свидании. Когда ты хочешь это устроить?

Он обхватывает рычаг переключения передач всей ладонью, вероятно, раздражённый тем, что я отнимаю у него столько времени.

— В понедельник у меня важное совещание, в среду командировка. Вернусь ближе к вечеру. Какие у тебя планы на выходные? Воскресенье подойдёт? Успеешь ознакомиться с договором? Я подготовлю его и пришлю завтра. А потом можем встретиться где-нибудь за чашкой кофе.

— Общественный сад, — я указываю в темноту, вниз по улице. — По воскресеньям я пропалываю там сорняки и занимаюсь разными хозяйственными делами. Можешь присоединиться, если хочешь.

Ага, конечно. Будто он на такое согласится.

— Отлично. Во сколько?

Почему он всё время смотрит на мои губы? Я ёрзаю на сиденье, обливаясь потом и мечтая, чтобы этот вечер поскорее закончился. Живот набит до отказа. Я съела всю свою свиную отбивную, а потом он настоял, чтобы я попробовала его жареную курицу. Она оказалась восхитительной. К тому же он заказал два десерта: шоколадный фондан и нечто, чего я раньше никогда не пробовала, — крем-брюле. Это было невероятно вкусно.

А ещё кофе с ирландским сливочным ликёром. Кажется, я сейчас лопну.