- Руфус, подтяни меня! – хриплю из последних сил, повиснув на телеге, в то время как мои ноги почти волочатся по земле.

Крестьянин снова принимается хлестать лошадь, та, видимо, очнувшись от спячки, принимается очень резво трусить вперед, я же от дерганой езды по кочкам деревенской дороги съезжаю просто под колеса.

- Руфус!!

Наконец этот идиот отмирает и, схватив меня обеими руками за пояс на платье, затягивает, подобно мешку, на телегу. Какое-то время я так и лежу – лицом вниз, уткнувшись в не самую чистую ветошь, тяжело дыша и мысленно посылая проклятия той толпе, что гналась за нами.

Потом кое-как нахожу в себе силы, чтобы перевернуться и сесть. И тут же встречаю заплаканный взгляд спасенного ребенка.

- Не бойся, маленькая, - говорю ей как можно более ласково. – Я не причиню тебе вреда. Тех злых людей уже нет. Мы едем ко мне домой, там покушаем, отдохнем и поищем твою маму, хорошо?

Девочка молчит, глядя на меня исподлобья и только шмыгает носом, зыркая на дорогу.

- Все в порядке, они нас не догонят, - поспешно успокаиваю ребенка, потом поворачиваюсь к Саре. – Спасибо вам.

- Мы не за спасибо это сделали, - тут же влезает «кормилец» семьи.

- Я прекрасно помню, что обещала и сдержу слово, для меня это дело чести, - отвечаю ему. – Но все равно спасибо.

Остаток дороги мы проезжаем в полном молчании. Когда показываются поля с фиолетовыми цветочками, как и говорила та женщина с вокзала, я понимаю, что это не что иное, как еще только начинающая цвести лаванда. Аромат от поля стоит едва уловимый, но очень вкусный. Цветы, нагретые солнцем, еще не пахнут в полную силу, но уже очень скоро этот запах будет разносится на много метров вокруг.

Когда замечаю вдалеке, за полем строение, похожее на дом, понимаю, что мы приехали.

- Это Лавандовый хутор? – спрашиваю у Сары.

- Да, так его называют, не знаю откуда такое непривычное нам название, - говорит женщина, я же смотрю на нее удивленно.

- Так ведь это из-за цветов, - поясняю.

- Каких? – удивленно спрашивает крестьянка.

- Ну вот этих, фиолетовых. Это лаванда.

- Да какие ж это цветы? Бурьян вонючий, - кривится Сара, и я понимаю, что дальнейший разговор смысла не имеет.

- Тогда мы приехали. Можно нас тут высадить?

Забрав у Руфуса сумку, передаю в потрескавшиеся мозолистые руки крестьянки изящную, тонкой работы диадему из голубых опалов и, возможно, сапфиров. К ней же отдаю сережки и ожерелье. Сара с мужем стоят, вытаращив глаза, ведь в жизни такой красоты не видели. А мне не жаль. Куда их носить, эти украшения? Коров доить?

Для второй их дочери, как и обещала, даю гранатовый гарнитур – серьги и браслет. Уже когда прощаемся, Сара незаметно для мужа, тычет мне в руки холщовый мешочек, на мои удивленно приподнятые брови шепотом говорит:

- Это еда. Вам же нужно что-то поесть. И… там оберег… - быстро зыркает в сторону понуро стоящей девочки, - от ведьмы. Берегите себя госпожа. Если вдруг что… мы живем в Больших бубырях от центральной площади третий дом, в два этажа с красно-зеленым петухом на крыше, сразу узнаете. Муж мой… он бурчать будет, но вы все равно… если надо… приходите.

И поспешно от меня отходит, сразу же усаживаясь в телегу. Без лишних слов прощания, крестьяне уезжают, мы же остаемся на дороге. 

- Ну что, вперед? – говорю преувеличенно бодро.

И мы идем по лавандовому полю к тому самому строению, которое я видела. Когда подходим, становится понятно, что это небольшой, но довольно уютный одноэтажный дом, огражденный невысоким, в пояс, забором. 

И тут Руфус, до этого всю дорогу молчавший, выдает:

- Это что такое??

- Где? – делаю круглые глаза, вроде не поняла, о чем он говорит.

- ЭТО! – жених гневно указывает перстом в направлении домика. – ЧТО? ТАКОЕ?

- А-а-а… тут понимаешь, какое дело… папа умер и в наследство мне оставил только этот дом. Ну и поля вокруг, наверное. Тут нужно еще прояснить на счет земли.

- Как дом? – глаз у Руфуса начинает дергаться и косить. – Как поля? А титул?! Имение родовое?! Доход?!

- Это все братцу моему досталось. Мы же с папой поссорились как раз накануне его кончины. Из-за тебя, между прочим. Вот он и наказал… меня, - покаянно тереблю носовой платочек, а потом поднимаю глаза, полные любви и великой надежды на жениха, - но ты ведь меня все равно любишь, так ведь? Поженимся, отремонтируем домик. Заведем хозяйство. Козочку, ослика, курей. Детишек трое, или даже четверо. Красота, правда?

И прижимаюсь в деревянному Руфусу, так и стоящему с выпученными глазами в сторону домика.

- Милый??

- А? Что? Знаешь… я, пожалуй, схожу в город…

- Пешком??

- ДА! Пешком! – Руфус бросает сумку и быстро, видимо, пока я не попыталась ухватить его за сапог, устремляется обратно к дороге. – Я схожу за продуктами! Сегодня меня не жди, это долго. Завтра, может быть… приду.