К площади мы выходим спустя пятнадцать минут довольно бодрого шага. Тут действительно проходит ярмарка. Но какая-то скучноватая. Ни тебе музыкантов, ни танцев, ни вина, или эля. Монотонные голоса зазывал, бубнёж покупателей и все. Скучно люди живут в этом городишке, однако. 

Подхожу к лавке с мясом, видя, что тамошний продавец уже складывает пожитки.

- Доброго дня, уважаемый, - говорю.

Седой, с кустистыми бровями мужик кидает на меня беглый взгляд и продолжает молча паковать продукцию, вместо него отвечает женщина – пухленькая, средних лет, с загорелой почти до черна кожей.

- Доброго, госпожа. Хотели чего прикупить?

- Хотела спросить, не едите ли вы в сторону Больших бубырей? Мне очень нужно в туда. 

- Вам повезло, госпожа. Мы как раз с тех мест приехали и вот сейчас будем возвращаться. Можем и вас подвести, чего уж там.

- Большое спасибо, уважаемая…

- Сара я, госпожа. А этот молчун – муж мой, Марк.

- Спасибо, Сара, что не отказали.

Все время разговора Руфус стоит позади меня и, к счастью, ничего не говорит, но выражение его лица очень красноречиво: как это я опустилась так низко, чтобы разговаривать с какой-то крестьянкой. Стоит, морду корчит, а сам тем временем глазками стреляет в сторону богато одетой купчихи, продающей ткани двумя рядами далее.

- Руфус, - окликаю его. – Ты это что? На другую позарился?

- Что ты, любимая? – мужчина тут же опускает блудливые глазоньки. – Только ты одна в моем сердце, даже не сомневайся.

Фыркаю и усаживаюсь в телегу, рядом примащивается и незадачливый женишок. Дергано и неторопливо мы выезжаем из ворот города на юг.

Какое-то время едем молча, потом как-то само собой у нас с Сарой завязывается разговор о непростой доле крестьян.

- У нас четверо девчонок, госпожа. Старшей уже шестнадцать, замуж ее пора отдавать, да тянут что-то сваты, не идут. Уж и не знаю, нешто передумали…

- Не мели ерунду, жена! – прикрикивает на женщину ее муж. – Бабы! Мозгов нет, а все думать пытаются.

Меня от его фразы аж передергивает всю. Фу! Тоже мне, мозговой центр семьи. Детей наклепал, а теперь вон, пожалуйста, не знает, как их пристроить.

- А почему передумать могли? – шепотом спрашиваю Сару.

- Мы вообще неплохо живем, животинки много, кони есть. Но прошлый год неурожайный выдался, поговаривают, это все ведьмовские проделки, тьфу-тьфу, чтоб им гореть в священном огне! И этот год засушливый очень. Животным травы мало. Нам пришлось забить тех, кого не хотели, а теперь и продать не можем, чтобы за вырученные деньги дочери украшений красивых накупить, да одежд. В общем, не сладко нам сейчас, вот и лезет мысля в ум, что передумал свататься Горин к нашей девочке. Нашел невесту побогаче.

Тут мы с ней прерываемся, обгоняя толпу разъяренного народа, который что-то орет и швыряет в кого-то камни.

- Ведьма! – слышится крик.

- Ой, горюшко, - начинает переживать Сара, - нешто на ведьму мы попали? Ой, беда-беда.

- Умолкни, жена! – прикрикивает мужик и хлещет коня, чтобы шел быстрее.

Мы обгоняем толпу и теперь я вижу, кого они преследуют. И в ужасе вскрикиваю. По пыльной дорожке бежит еще совсем маленькая девочка в рваном платье. На лице у нее царапины, а на лбу – шишка. Она рыдает в голос, зовет маму, а толпа хохочет и швыряет в ребенка камни.

- Ироды! – не выдерживаю я, спрыгиваю с телеги и подбегаю к ребенку.

- Госпожа, нет!! Это ведьма! Не касайтесь ее!

Но поздно. Я уже подхватываю ребенка на руки и догоняю едущую телегу.

Глава 6

Мужик остервенело хлещет лошадь, чтобы та бежала быстрее, я начинаю задыхаться, но девочку не бросаю, продолжая попытки догнать груженную телегу.

- Заберите меня! – кричу, задыхаясь.

- Ты ведьму взяла, не бывать вам на моей телеге! Животина вся издохнет, урожай пропадет! Пшла прочь с нею разом! – орет мужик, злостно наяривая толстой хворостиной лошадку по крупу.

- Ой, беда-беда, - причитает Сара, держась за щеки.

Руфус сидит, как воды в рот набрал и молча наблюдает. Ну что за идиот!

- Сара, помоги мне! У меня есть драгоценности! Твоя дочь будет самой красивой и самой богатой невестой! У меня диадема есть, корона! Как принцесса будет твоя дочь! Все те, кто злословил, теперь слюной захлебнутся! – Без зазрения совести давлю на самые болезненные места матери и самые низкие ее пороки. – И второй дочери подарков дам. Когда ее время будет выходить замуж, тоже достойного жениха найдет. Сара! Помоги, слышишь?! Детьми твоими тебя заклинаю!

Толпа, которая гналась за девочкой, теперь бежит за нами, один из камней больно бьет меня в спину, второй едва не попадает в затылок, пролетев совсем рядом с ухом, оцарапав кожу.

- Марк? – крестьянка просительно смотрит на мужа, тот всего на секунду задумывается.

А мне только этого и надо. Делаю отчаянный рывок, закидываю малышку в телегу, а потом и сама, едва дыша, повисаю.