— Ничего, – кивнула я. – Просто интересно.

Девушка посмотрела на меня с подозрением, но не обронила ни слова.

Я легла на кровать и прикрыла глаза. А Глаша проговорила, что сейчас мне завтрак принесёт и посетовала, что муж мой запретил меня кормить нормальной едой.

Я никак не отреагировала, я думала.

Мне нужен план.

Первое, мне нужно претвориться тихой, дабы усыпить бдительность этого мужа-козла.

Второе, обязательно нужно найти документы. Брачный договор, завещание отца, купчие и вообще всё, что есть. И понять, что мне принадлежит, и что можно с этим сделать.

И треть,е мне кровь из носу нужно сбежать из этого дома. Найти место, где я смогу быть собой.

А где нужны хирурги в тысяча восемьсот пятьдесят четвёртом году?

Правильно, на войне.

Офтальмолог – это узкая специальность, но я в первую очередь, врач. Умею останавливать кровотечение, лечить инфекции, делать перевязки, и умею оперировать.

И я знаю то, чего не знают врачи своего времени.

Я могу быть полезной.

Но для этого мне нужно выбраться отсюда.

* * *

День прошёл по-идиотски. Я просидела в комнате, как заключённая. Чакинский был дома, по делам не уматывал и потому Глаша мне посоветовала не высовываться.

Кормили меня, конечно, не ахти, но я не ворчала. Жидкая пресная каша и хлеб. Ещё морс. Вот хлеб и морс были вкусные.

Наконец, наступила ночь, и я буквально вырубилась. Бездействие утомляло сильнее, чем работа.

Но ночью я резко проснулась.

Не от кошмара или боли, а просто замёрзла. Одеяло было тонким, за окном выл ветер, хлестал ливень и окно пропускало сквозняк. Чакинский, судя по всему, экономил на дровах. Или просто не считал нужным топить комнату ненужной жены.

Я села и голова отозвалась тупой болью. Затылок пульсировал.

Глаша спала на стуле у двери. Скрючилась, подложив под голову собственные руки, неудобно, наверное, но она, похоже, привыкла.

Я смотрела на неё и думала, что вот человек, который остался с Аннушкой. Таких людей надо ценить и беречь.

Потом я вспоминал всё, что она говорила про состояние моей предшественницы. Анна испытывала тошноту, не могла есть, всё время спала, плохо себя чувствовала, а лекарь списывал всё на нервы.

Но это не нервы, а самая настоящая систематическая интоксикация. Супруг-самодур подсыпал Анне что-то в еду или питьё. И это медленно, но верно убивало её.

Наверное, девушка всё поняла и решила сбежать.

«Милая, мне так жаль, что твоя жизнь оборвалась столь трагически, да ещё из-за твоего мужа Егорки-идиота. Но ничего, раз судьба забросила мою душу в это время, то кто я такая, чтобы ныть и сетовать? Значит, это божий промысел. Надеюсь, ты сейчас в лучшем мире и твоя судьба гораздо лучше той, что была... А я обещаю тебе, Егор поплатится за содеянное, и ты будешь отмщена. И ещё обещаю, что проживу эту жизнь достойно».

Дала себе и ей это обещание и укутавшись в тонкое одеяло, уснула.

И увидела сон, как прекрасная дева с крыльями ангела мне улыбалась и гладила меня по голове.

* * *

Ещё эстетики вам!

Кисё с нами!

Глава 3

* * *

— АННА —

Новый день, новые неприятности.

Я читала местные газеты, которые Глаша мне тайно принесла, но тут она влетела в мою комнату и с порога запричитала, заламывая руки:

— Ох, беда, барыня! Беда-а-а!

— Что случилось? – спросила я, откладывая газету.

— Ваш супруг приказал подготовить вас к обеду! С ним сядете за один стол! – зашептала она в ужасе.

Я помолчала, пытаясь осознать масштаб трагедии.

— И что же тут страшного, Глашенька? – спросила, не понимая, что тут такого.

Глаша выпучила глаза так, что они стали похожи на две большие круглые яичницы.

— Так он, как и прежде, вам отдельную еду подаст! А оно, как известно, с добавками нехорошими! Чтобы вы снова слабеть начали! Ох, барыня, думаю так оно и будет!

Ага, вот оно что.

Значит, наш драгоценный Егор Тимофеевич решил не откладывать дело в долгий ящик. Раз жена не сдохла от прошлой порции, надо повторить.

Ну-ну.

Я сжала руки в кулаки и процедила:

— Ну, мы это ещё поглядим, кто какую еду есть станет. Давай-ка, Глашенька, подготовь меня к обеду. Как следует подготовь. Чтобы муженёк мой залюбовался.

Глаша сначала опешила. Потом закивала.

— Ох, барыня... – выдохнула она. – Вы только в себя приходить начали, а этот злыдень так и мечтает вас извести… Идёмте в баньку сначала…

И началось.

Глаша истопила баню, натаскала воды, выпарила меня так, что я думала, что кожа слезет вместе с грязью. Я переживала, как может вообще быть совместима баня с травмой головы? Раз Аннушка, что до меня была, отошла в мир иной, этот подонок её прилично приложил головой к стенке. А тут она с такой травмой головы и снова в баню. Удивительно, что в первый раз ноги не откинула.

Но, тело Анны не подвело, выдержало.