Пролог

* * *

— АННА —

— Санитар! – крикнула я. – Пилу мне! Живо!

Мужик на столе открыл глаза. Они были у него голубые и ясные. Но испуганные.

— Что-о-о?! – заорал он. – Пилу?! Не отдам ноги!!! Не да-а-ам!!! Где врач?! Где настоящий врач?! Почему женщина?!

— Я и есть врач, – произнесла я. – Послушайте, если не ампутировать, то ты умрёшь. Понял?

— Не дам!!! – орал он. – Не дам!!!

Я тяжко вздохнула и горько сглотнула. Потом вдруг вспомнила. Пирогов применил эфир в каком году? Если память мне не изменяет, что уже в тысяча восемьсот пятьдесят третьем, а сейчас уже был пятьдесят четвёртый.

Да, точно. Эфир нужен, чтобы человек не умер от болевого шока. И Пирогов его применил именно в пятьдесят третьем. Значит, здесь есть эфир.

— Санитар!!! – заорала я дурниной. – Эфир ещё тащи!!! Мне нужен эфир!!!

Конопатый санитар вытаращил на меня глаза.

— Чего? Эфир? Да ты кто такая?! Это только врач может! Какой тебе эфир?! Делай перевязки и всё!

Я нахмурилась, нашёл же время перечить мне, врачу.

Схватила его за форму, дёрнула на себя, и парень сделал пару шагов ко мне. И я от души дала ему по лбу хлёсткий щелбан.

— Ты! – рявкнула на него. – Слушай сюда! Я – хирург! Я знаю, что делать и знаю, что такое эфир и как его давать! А ты – санитар! Твоё дело исполнять приказа врача, а не рассуждать! Понял меня?!

Санитар густо покраснел, не ожидал от сестры милосердия такого гневного ора.

— Я... я... э-э-э…

— Что «я»?! – не унималась я. – Живо неси мне эфир! Или я тебя вместо него прооперирую! И без эфира! Понял?!

Раненые вокруг сквозь стоны и боль слабо засмеялись.

Санитар кивнул и быстро побежал, как будто за ним черти гнались.

Я повернулась к раненому, наклонилась и улыбнулась ему.

— К сожалению, ноги не спасти, – проговорила тихо. – Но вы, прекрасный герой, будете жить. Когда поправитесь, то получите протезы. Всё у вас в жизни будет хорошо. Поверьте, я знаю, что делать. Меня этому учили. Не бойтесь, я буду с вами. Вы сейчас в моих надёжных руках.

Он гулко сглотнул, потом кивнул.

— Что ж, – проговорил он слабо. – Коли суждено помереть, то лучше от руки красивой женщины. А коли буду жить, то ангелом моим станете.

* * *

А теперь давайте вам расскажу, как всё началось. Я, значит, хирург-офтальмолог, жила себе и жила в перкрасном двадцать первом веке, но перенеслась в прошлое, аж в девятнадцатый век... И вот моя история.

Глава 1

* * *

— АННА —

— Очнулась, убогая дрянь! – прогремело над головой. – Я уж думал, ты сдохла без моего позволения!

Я проморгалась и ничего не поняла. Я лежала в холодной грязи под проливным дождём, а сверху на меня орал незнакомый мужик.

— Ч-что со мной? – прошептала я, но меня никто не услышал. – Где я?

Голова раскалывалась. Затылок пульсировал горячей болью. Тело ныло, как после недельного дежурства в приёмном покое, только в сто раз хуже. Кажется, меня били.

И тут моё горло сдавил ужас. Потому что я увидела свои руки, перепачканные в грязи. Это не мои руки!

Я попыталась сфокусировать взгляд. Дождь хлестал по лицу, заливая глаза. Грязь чавкала под ладонями. Я лежала в луже.

Кое-как подняла голову. Сверху на меня смотрело нечто красное, потное, пыхтящее и очень злое.

Мужчина около тридцати пяти лет. Но какой мужчина! Живот у него был огромный, что, казалось, жил отдельной жизнью. Лицо было багровое с глазами, горящими лютой ненавистью, что я невольно подумала: «А что я ему сделала?»

— Простите, – прохрипела я, пытаясь приподняться. – Вы кто?

Мужик, кажется, обалдел. На секунду мне показалось, что сейчас он взорвётся. Глаза мужчины выпучились, ноздри раздулись, и он заорал так громко, что у меня заложило уши:

— Кто?! Дура! Я, твой муж, благодетель твой! Ты, гадкая и убогая женщина, сбежать от меня вздумала?! Я тебя, дрянь такую, высеку! Потом на цепь посажу, как собаку! Будешь у меня на бобах сидеть, пока не сдохнешь!

Я смотрела на него снизу вверх и лихорадочно пыталась сообразить, что происходит.

Вариант первый, я сейчас в коме. Всё что вижу – это бред, просто галлюцинация. Сейчас придут врачи, сделают МРТ, и всё встанет на свои места.

Вариант второй, я сплю и вижу реалистичный кошмар, но проснуться отчего-то не могу.

Вариант третий был не очень, я сошла с ума. За сорок пять лет всякое бывает.

Но пока я перебирала эти варианты, мужчина, то есть, простите, «мой муж», решил, что разговор затянулся. Он наклонился, схватил меня за шкирку, как котёнка, и встряхнул.

В моей гудящей голове что-то хрустнуло. Боль прострелила от затылка до глаз. Я вскрикнула от неожиданности. А он, довольный произведённым эффектом, разжал руку.

И я снова упала в грязь.