— Едет, — Марко бросил в меня ключи от машины и забрал свой пиджак. — Рафаэль, нужно купить ей машину, которая сможет сама парковаться. И ездить.

— Думаю, легче лишить ее машины. Говорят, метро очень бодрит.

Марко задумчиво провел по шраму, пересекающему его скулу.

— Как вариант.

— Эй! — я топнула ногой в своей лучшей истеричной манере. — Я вообще-то вас слышу, придурки.

Они синхронно бросили на меня взгляд и вернулись к обсуждению «машинного» вопроса. Затем Марко сконцентрировался на наушнике в ухе и отчетах о солдатах, которые, скорее всего, оккупировали весь квартал.

Энцо вместе с женой появились спустя пару минут. По Бьянке было видно, что она переживает, хоть ее лицо и оставалось беспристрастной маской. Годы жизни под крылом мудака-отца научили ее прятать страх не хуже любого бойца. Энцо в успокаивающем жесте провел ладонью по пояснице Бьянки, а она подарила ему мягкую улыбку, от которой плечи брата расслабились.

Было что-то завораживающее в том, как эти двое могли общаться друг с другом без слов. Я прочистила горло, чтобы избавиться от странных эмоций. Это не было ревностью, ведь было бы глупо не желать Энцо счастья, когда он подарил мне каждую частицу любви, которая теплилась в его груди после гибели наших родителей.

Я скорее испытывала… зависть. Добрую, но зависть.

— Идем? — спросила я, когда Энцо поприветствовал меня поцелуем в лоб.

Его черные, как и у меня, волосы слегка упали на лоб, и ветер тут же вернул их обратно в идеальную укладку. Глаза брата пристально осмотрели улицу и ресторан перед нами.

Я тоже напряглась и перешла в оборонительный режим, когда заметила движение за огромными панорамными стеклами. Этот ресторан находился на нейтральной территории, но любой мафиозный клан Чикаго знал, что Аргиресы контролируют каждую птицу, пролетающую в этом квартале.

— Вам стоит расслабиться, — Бьянка сжала руку Энцо и ободряюще улыбнулась. У меня были подозрения, что эта женщина могла успокоить стаю пираний, почувствовавших кровь. — В приюте они вели себя вполне прилично. В отличие от Рафа, который направил на Ахилла пистолет.

— Клянусь, ты бы посчитала приличным даже террориста-смертника, — проворчала я.

Воспоминания о недавней встрече с этой сумасшедшей семейкой в приюте для животных, куда меня притащила Би, все еще были свежи в моей памяти. Хотелось, чтобы Раф все же прострелил голову Ахиллесу Аргиресу, чтобы его раздражающее существование не заставляло мой глаз дергаться. Или глаза. Ведь, в отличие от него, их у меня было два. В прочем, эту деталь обсудим чуть позже.

В ресторане было тише, чем в морге, но пахло, на удивление, не трупами. В воздухе витал приятный аромат цитрусов с горечью апельсиновой цедры. Мы прошли в главный зал, где за овальным столом восседал отряд наемных убийц или семья Аргирес.

Эти люди имели на счету множество человеческих жизней. Включая моих родителей. Может, их кодекс, гласящий, что «дети — беззащитные лучи солнца», и не позволил четырнадцать лет назад убить нас с Энцо, но это никак не обеляет их.

Была ли я лицемеркой, осуждающей их деятельность? Возможно. Моя семья тоже не славилась соблюдением всех господних заповедей, убивая направо и налево, но я не могла снять белое пальто, когда думала, что именно руки Аргиресов лишили меня ласковых поцелуев мамы и крепких объятий отца.

Бьянка толкнула меня бедром, словно читая мысли и как бы напоминая, что все сложнее, чем выглядит на первый взгляд. Ведь убийство моей семьи было заказным, и Аргиресы стали лишь инструментом.

Вот такой вот каламбур.

Сквозь пелену ненависти я не заметила, как мы расселись за столом и Энцо начал разговор, используя свои лучшие навыки дипломатии. Я качнула головой, быстро осмотрев присутствующих.

Арес Аргирес, глава семьи, выглядел так, как если бы смерть уже стояла у него за плечом и нетерпеливо нашептывала на ухо. Последние годы он не выходил в свет. Да и в тень, судя по всему, тоже не выходил, учитывая, что восседал в инвалидной коляске. Он скорее… выезжал? Я приложила пальцы к губам, чтобы стереть усмешку от этой нелепости.

Арес выглядел бледным, осунувшимся, но это все еще не стирало этого раздражающего хищного блеска в его глазах. Рядом с ним расположились его дети-убийцы. Никс, младшая дочь, была прекрасной, как ангел, и взрывоопасной, как ментос с колой. О Гелиосе, среднем сыне, я знала лишь то, что он входит в первую десятку претендентов на победу в номинации «Головорез столетия».

Это вам не Forbes, конечно, но тоже достаточно солидно.

Кто первый в этом топе?

Я бы сказала, что мой брат, но как бы ни было горько признавать, у Энцо существовал конкурент.

Ахиллес Аргирес. Он же старший сын и правая рука.