— Так вот, — продолжила я, уперев руки в бедра. Мы наверняка выглядели очень странно. Он весь такой черный и крутой с пистолетом, и я в позе модели на подиуме Victoria’s Secret. — Предлагаю заключить пари.

— Какое? — его рука впервые дрогнула. Видимо, от шока, что он действительно задал этот вопрос.

— Если через десять лет мы не найдем смысл в этой глупой жизни, полной придурков с пистолетами, то убьем друг друга.

Он выдавил из себя грубый саркастический смешок.

— Я могу убить тебя прямо сейчас.

Не было сомнений, что он сделает это. Он пах горечью цедры, а у меня была ужасная аллергия на цитрусовые. Я в последний раз посмотрела в его глаза, которые, кажется, посветлели. А может, просто над нами начали развеиваться тучи.

— Тогда сделай это, — прошептала я.

А потом просто оттолкнулась.

Оттолкнулась и прыгнула спиной вперед, раскинув руки, желая обнять весь этот безумный мир. Ветер взвыл в ушах. Земля исчезла. Последнее, что я увидела перед тем, как синева моря поглотила меня, — его лицо на краю обрыва.

Он все еще не стрелял.

Он просто смотрел на меня так, как не смотрел никто в моей жизни.

Легенда гласит, что с этой скалы прыгала Афина. Только вот она не могла умереть, потому что уже была бессмертной.

Глава 1Лавиния

Пальцы подрагивали от желания прирезать моего профессора листом бумаги. Уверена, у меня получилось бы использовать острый край не хуже ножа. Ножа, который был в моей сумочке, однако Энцо запретил швыряться им в стенах университета.

Чертов зануда.

— Мисс Делла Морте, вы не хотите рассказать нам, как бы вы рассчитали вероятность успеха инвестиционного портфеля при наличии нескольких рискованных активов?

Ну почему? Почему я должна была отвечать на эти идиотские вопросы, а не вести такую же красочную жизнь, как мои кузены? Они наверняка сейчас гонялись за каким-нибудь должником, чтобы притащить его в один из наших подвалов.

Нет, я обязана сидеть в этой скучной аудитории, потому что Делла Морте — это не только головорезы, но и люди высшего общества с острым умом. Так говорил Энцо.

Nonna, переводя на скучный английский — моя прекрасная бабуля, тоже старалась придерживаться этой мысли, но простреленный потолок в нашей столовой доказывал обратное.

Большинство дней в году я тоже старалась быть адекватной. Даже посещала благотворительные мероприятия, где в кругу жен миллиардеров блистала знанием французского языка. Ведь хоть где-то он должен быть полезен, верно?

— Мисс Делла Морте, у вас все в порядке со слухом? — сморщенный, как ядовитый гриб, старик снова посмотрел на меня сквозь толстые линзы очков.

— Stronzo, — тихо выругалась я и поднялась с места, ненавидя тот факт, что обязана присутсвовать на этом дополнительном занятии в конце лета из-за несданной курсовой.

— Что, простите? — нахмурился он.

— Профессор, у вас точно все в порядке со слухом? — я приподняла бровь, надеясь, что меня отчислят из этой богадельни.

Профессор покраснел и вытер лысину носовым платком. За окном уже бушевал холодный ветер, сигнализирующий о приближении осении, но этот человек потел вне зависимости от погоды и сезона.

— Я жду ответ, или провожу вас к декану.

«Пожалуйста, сделай это».

Вместо этого я откашлялась и вспомнила вопрос. Как бы я ни ехидничала и ни злилась, мне требовалось закончить обучение. Энцо слишком много вложил в меня, чтобы я наплевательски относилась к его требованиям. А ему важно, чтобы у меня было образование. Нормальное образование, а не только знания о том, в какие места можно стрелять, чтобы пытать, но не убивать.

Таких, кстати, существовало не так много. Я знала их наизусть, как таблицу умножения: мягкие ткани плеча — боль адская, а артерию задеть почти невозможно; мышцы бедра — вопль стоит такой, что позавидовали бы все сопрано мира; икроножная мышца — идеально, чтобы обездвижить; предплечье, подальше от кости — легкий драматичный эффект; ягодица — унизительно и очень больно; боковая часть голени, чтобы пощекотать нервы. И мой личный фаворит — ямочки над и под ключицей — красиво и кроваво.

Именно в этом месте у меня самой был след от пулевого ранения.

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания о семейных «уроках», и вышла к доске. Профессор смотрел на меня так, будто не знал, чего от меня ожидать. К слову, временами я сама не знала, на что способна.

— Итак, вероятность успеха инвестиционного портфеля при нескольких рискованных активах, — начала я спокойно. — Все просто. Это как играть в покер против трех-четырех противников одновременно.

В аудитории стихли перешептывания и шелест бумаг. Даже те, кто обычно дремал, приподняли головы.

— У вас есть рука, полная карт — ваш портфель. Каждый рискованный актив — это отдельная карта на столе. Вы не знаете, что выпадет дальше, но можете просчитать.

Я взяла маркер и быстро набросала на доске: