Я закончил чистить пистолет и быстро собрал его, закрутив глушитель. На подушечках пальцев остались следы пороха. Я растер их, вдохнув знакомый аромат. В горьковато-сладких и металлических нотах было что-то живое, как кровь на языке.

Запах пороха всегда был для меня особенным. Он въедался в кожу, одежду и память. Каждый раз, вдыхая его, я возвращался в день, когда отец впервые вручил мне оружие как своему наследнику.

Этот запах успокаивал лучше любой медитации, о которой постоянно твердила моя сестра Никс. Он напоминал, кто я есть: не человек, не монстр, а просто холодный и эффективный инструмент.

Я встал и вышел из оружейной комнаты в своем пентхаусе. Вечер начинал опускаться на Чикаго, затонувший в тяжелом тумане. С сорокового этажа за панорамными окнами невозможно было что-то разглядеть, за исключением огней города ветров.

Я стоял весь в черном среди бело-серых облаков за стеклом и хотел раздвинуть руками небеса, чтобы посмотреть, чем занимается женщина, которая должна стать моей женой.

Для человека, с которым у меня должно быть просто деловое соглашение, Лавиния Делла Морте проводила слишком много времени в моих мыслях. Не помогало и то, что я знал о ней буквально все, включая размер ее модных туфель и группу крови.

Сегодня мы должны встретиться на благотворительном вечере, где Энцо Делла Морте уничтожит нашего общего врага — Эрика Торна. Много лет назад ублюдок обвел вокруг пальца Аригересов, сдав моего дядю Кара федералам, которые и по сей день дышат мне в затылок.

Исходя из нашего соглашения о сотрудничестве, я со своей семьей должен обеспечить безопасность на этом вечере. Не потому, что Делла Морте слабы — Энцо не тот человек, которого можно назвать беспомощным. У него есть свои хорошо обученные люди: преданные до скрежета в зубах и опасные до дрожи в коленях. Его солдаты могут зачистить целый квартал за десять минут, даже не вспотев.

Но дело меняло то, что Эрик Торн теперь под защитой Романо.

Этот психопат не просто опасен, а непредсказуем. После того как он похитил Никс, я убедился, что ему плевать, кого убивать и пытать. Если цель будет прямо перед ним, то он вырежет всех детей, женщин и животных на пути к ней. Он наслаждался страхом, болью и тем, как ломает людей изнутри. По правде говоря, я тоже. Сложно сохранить мораль, когда забираешь человеческие жизни за деньги.

Никс так и не рассказала, что с ней происходило, пока она была в плену, но ее крики по ночам достаточно красочно напоминают, что я облажался как старший брат.

И для того, чтобы это не повторилось, Аргиресы впервые за всю историю существования семьи заключили союз.

Я уверен, что судьба или бог на самом деле — стендап-комик.

Ведь только это может объяснить то, что я должен сделать своей избранницей девушку, в которую стрелял. Это был чистый выстрел навылет в ребенка, который, проснувшись утром, навряд ли думал, что его жизнь перевернется вверх ногами.

Это были руки, полные крови, когда я выносил ее тело, смотря в глаза Эрику Торну и утверждая, что она мертва, хотя ее пульс медленно бился о подушечку моего пальца.

Это было еле ощутимое теплое дыхание напротив моей груди.

Это было первое чувство вины после «убийства», сделавшее ее смертной для всего мира и бессмертной для меня.

Бессмертные — смертны.

Я посмотрел на свои руки со шрамами и одревесневшими мозолями от рукояти пистолета.

Может, я уже давно мертв.

Глава 4Ахиллес

Зал отеля сиял, как полная луна. Люстры с кристаллами рассеивали мягкий свет, отражавшийся бликами в глянцевом мраморном полу. Я наблюдал за всем с балкона второго этажа, где изящные кованые перила с золотистым орнаментом нервировали одним своим видом. Рядом находились мраморные колонны, а под ногами стелился мягкий ковер, приглушавший звук шагов. Эта точка обзора была настоящей жемчужиной зала. Отсюда открывался вид на весь банкет внизу: центральную сцену, столики с гостями, огромные окна с тяжелыми шторами и все входы.

Я стоял в тени одной из колонн, куда почти не доставал свет, одетый с ног до головы во все черное, и сливался с темнотой.

Взгляд скользнул по залу, чтобы убедиться в грамотном расположении людей. Гелиос занял позицию на противоположной стороне балкона, ближе к восточному выходу. Он слегка наклонился над перилами, делая вид, что просто наблюдает за гостями, но я знал: его рука никогда не отходит далеко от скрытой кобуры. Никс находилась внизу, среди толпы, и притворялась невинной официанткой. Она плавно перемещалась между столиками, фиксируя каждое подозрительное движение.

Люди Делла Морте тоже были на местах. Двое стояли у главных дверей, еще трое контролировали служебные выходы. Его младшие боссы и консильери тоже уже заняли свои позиции. Марко расположился недалеко от центрального стола, где должен был сидеть Торн. Никс простояла около него с улыбкой целую вечность, прежде чем придурок взял бокал с выражением величайшей скуки.