Ахилл медленно откинулся назад, его единственный глаз блестел с каким-то темным удовлетворением.

— Я не требую немедленной свадьбы. Не требую, чтобы ты переехала ко мне завтра. Я предлагаю будущий кровный союз, где я твой, а ты моя.

Он произнес последнее слово так, что по моей коже пробежали мурашки. Это не звучало как угроза или приказ, а скорее как обещание.

— А если я захочу убить тебя в первый же день? — ласково спросила я.

Ахилл усмехнулся.

— Тогда у тебя будет очень экстравагантная брачная ночь.

Я закатила глаза и не успела продолжить эту словесную перепалку, как Энцо выступил с речью:

— Я не дарю тебе ее. Не отдаю взамен. Не продаю. Но если ты думаешь, что я буду стоять между тобой и ее решением… — я видела, как трудно ему даются эти слова и решение. — Ты ошибаешься.

Оружие было убрано, и Энцо спокойно опустился на место, хотя его тело натянулось, как тетива. Я сжала его ладонь под столом, пытаясь выразить свою благодарность за то, что вспыльчивость не отравила разумные клетки мозга. В моей семье женщинам позволялось иметь голос, и это очень отличало нас от устаревшей Коза Ностры.

Ахиллес и Энцо продолжили бросать друг в друга завуалированные угрозы смерти, параллельно обсуждая план по уничтожению Торна. Скоро должен был состояться благотворительный вечер, где взорвется множество бомб.

— Чтобы мы поняли друг друга, — произнес Энцо, переведя взгляд на Ахилла. — Ты не требуешь немедленной свадьбы в обмен на информацию, верно, Аргирес?

Ахилл усмехнулся.

— Успокойся, я не собираюсь тащить твою сестру к алтарю завтра в полдень. — Он посмотрел на Лав. — Может, послезавтра, что скажешь?

Я показала ему средний палец. Послезавтра у меня маникюр.

— Как Торн вышел на Романо? — спросил Энцо, убирая флешку во внутренний карман пиджака и прерывая нашу перепалку. — Он всегда держался подальше от полного безумия. Предпочитал быть аккуратным ублюдком, а не открытым психом.

Гелиос коротко хмыкнул и сказал тоном, полным удовольствия:

— Когда твой тесть потерял половину кораблей, маршрутов и схем после того, как ты разнес его людей и союзников, у него остался выбор: либо уйти в тень, либо найти кого-то, кто не боится тебя. Романо подходит под вторую категорию.

Энцо постучал пальцами по столу и поразмыслил вслух:

— Логично, Романо дал ему новые пути и прикрытие. Торн дал ему политические контакты, легальные фонды.

— Поверь, у нас тоже достаточно причин желать Торну конечной остановки, — хрипло сказал Арес. — Как и Романо.

— Так что советую тебе быть более благосклонной, синьорина Делла Морте, чтобы наш союз был непобедимым. — Ахилл растянул губы в зубастой улыбке и запустил по поверхности стола мой нож обратно. — Наточи ножи, дорогуша. Они тебе пригодятся.

Я поднялась с места и, не сводя глаз со своего будущего мужа, приподняла юбку, чтобы убрать нож в набедренную кобуру, где покоился пистолет. Пускай знает, что у меня под юбкой не только белье «agent provocateur».

Ахиллес медленно скользнул взглядом от моей лодыжки до бедра. Удивительно, что отсутствие второго глаза никак не притупило жар, который источал этот мужчина. Я сохраняла хладнокровие, но чувствовала, как позвоночник покрылся мурашками.

Без лишних слов я развернулась спиной к человеку, который мог прострелить мой позвоночник, и покинула место, где он очень романтично сделал мне предложение.

Будет что рассказать детям, если я не подвешу его за яйца в подвале особняка.

Глава 3Ахиллес

Бессмертные — смертны, смертные — бессмертны.

Гераклит не был убийцей, в отличие от меня, но говорил так, будто сплетничал со смертью за утренним чаем.

Я прочитал эту фразу в одном из старых философских томов матери в тот же день, когда произвел свой первый заказной выстрел. Человеку было сорок три. У него остались жена и двое детей. Я хорошо помню, как он смотрел на меня в последние секунды — не с ненавистью, а с каким-то усталым удивлением. Словно не верил, что все закончится именно так.

Тогда мне впервые пришло в голову, что граница между смертью и жизнью — иллюзия.

Считается ли человек мертвым, если пуля пробила ему череп, но о нем продолжают говорить? Помнить? Проклинать? Восхвалять?

Считается ли бессмертным тот, кто выжил, если у него отняли всякую радость жить?

Я знал ответ.

После первого убитого я не почувствовал ни вины, ни удовольствия. Только странную пустоту. Словно я не отнял жизнь, а просто перевел человека из одной категории в другую. Из «смертных» в «бессмертных» — в память, в кошмары, в истории, которые будут рассказывать за закрытыми дверями.

С тех пор я убил достаточно, чтобы понять: настоящая смерть редко наступает от пули. Она приходит раньше. Когда человек перестает надеяться, ломается и начинает бояться жить сильнее, чем умирать.

Возможно, так я оправдывал деятельность своей семьи. Или же готовил речь перед тем, как отправиться в ад.