Чарли начинает громко хохотать.

— А, это был Пьяный Дин. Так вот почему Трэвис сверлил его взглядом всю ночь? Логично.

Трэвис и убийственные взгляды — понятия неразделимые, так что удивления у меня ноль.

— Давай закончим, — бормочу я, мечтая хоть на минуту сесть, но понимая, что если сяду — усну тут же, стоя.

Я мою полы с рекордной скоростью и заглядываю на кухню — вдруг Джуду, нашему повару, нужна помощь. Джуду лет шестьдесят, и он вместе с женой Сандрой ответственен за те бургерные комы, в которые я впадаю каждую неделю. Жаловаться мне не на что.

Он устало, но тепло улыбается.

— Спасибо, Смит, но тут все под контролем.

Я стараюсь не реагировать, хотя «Смит» по-прежнему выбивает воздух из легких. Это прозвище он дал мне в первый же день и с тех пор не отпускает.

Свет в баре начинает гаснуть — лампа за лампой. Безмолвный способ Трэвиса сообщить нам, что рабочий день окончен. Иногда мне кажется, он слишком буквально понимает правило «не тратить слюну зря». Простое «Уходим» вполне бы подошло, но что я в этом смыслю?

Я забегаю в раздевалку за сумкой со сменной одеждой, на которую уже не осталось сил, и прощаюсь с Джудом и Чарли, когда они скрываются в комнате для персонала.

Ноги ломит, руки ноют после часов, проведенных с тяжелыми бутылками и бесконечной разливкой напитков, но я все равно умудряюсь улыбнуться Трэвису, проходя мимо на выход.

— До завтра, босс.

Он отвечает привычным ворчанием, и я не принимаю это на свой счет.

Иногда я не понимаю, как вообще получила эту работу. Я быстро учусь, выкладываюсь на двести процентов, но мне кажется, Трэвис меня не особенно любит. Впрочем, он никого особенно не любит. Я и сама не самая общительная душа, так что понимаю его.

Снаружи ноябрьский холод пробирается под пуховик, заставляя меня дрожать, пока я не забираюсь в машину. Я завожу двигатель, включаю печку и по привычке бросаю взгляд на «Логово».

Трэвис стоит в дверях и смотрит на меня.

Он не уходит внутрь, пока я не трогаюсь с места.

Глава 3

Вот в чем дело: иногда приходится принимать неприятные решения, зная, что позже они подарят свободу.

Когда шесть лет назад я решила оставить свою прежнюю жизнь в Калифорнии, уехала с одним чемоданом, машиной, видавшей лучшие времена, и конвертом наличных, которые я вроде бы украла, а вроде бы и так принадлежали мне, я думала только о себе. Не стыжусь признаться: тогда мной двигали эгоизм, жадность и все прочие качества, в которых мать меня постоянно упрекала. Но я сделала то, что нужно, чтобы спасти себя.

И все же мне понадобилось почти два года, чтобы привыкнуть к лицу в зеркале. К темно-коричневым волосам, которые не мои. К длинным волосам, ставшим короткими. К челке, о которой я раньше даже не думала.

Я размешиваю краску в пластиковом миске со следами прежних окрашиваний и избегаю смотреть на себя в зеркале. Глубокий вдох ничего не дает — тревога впивается мне в грудь когтями, и воздух будто застревает.

Намазав кожу по линии роста волос вазелином, чтобы краска не впиталась в кожу, я приступаю ко лжи номер один.

Большинство скажет: «Но, Эли, покрасить волосы — это не ложь!» — и будут правы. Внешность меняют все, и это не делает человека лучше или хуже. Но причина, по которой я это делаю, заставляет меня день за днем немного сильнее ненавидеть себя.

Мои темные глаза смотрят на меня, пока я тщательно наношу краску. В уме добавляю в список покупок еще пару упаковок — лучше иметь запас на всякий случай.

Ну да, конечно. С моей бурной личной жизнью.

Фыркаю, усмехнувшись собственным мыслям, накрываю последнюю прядь едким химическим запахом. Мои волосы едва касаются плеч — это самая короткая длина, что у меня была. В сочетании с легкой челкой, которую я когда-то сочла бы нелепой, а теперь полюбила, я совсем не похожа на ту Эли, что жила шесть лет назад.

В этом и был замысел.

Телефон пиликает, и я хмурюсь. Джейда сейчас на работе, а сообщений мне почти никто не пишет. Если не считать группового чата «Логова», Чарли забрасывает туда сообщения, а Трэвис игнорирует, сегодня телефон молчал.

Стоило вспомнить и вот он.

Чарли: Эли Кэт!!!!!!

Пытаюсь не улыбнуться — безуспешно. Он уже писал мне в личку, и всегда по одной причине.

Чарли: Мы с друзьями пойдем на костер в пятницу после работы. Пойдешь с нами? И у тебя, кстати, только один вариант ответа. И это да.

Когда я смываю краску, снимаю перчатки, мою руки и беру телефон с крышки унитаза, я уже готова к тому чувству, которое непременно накатывает — вине.

Я пыталась с ним бороться с того самого дня, когда Чарли впервые представился в «Логове», с его заразительной улыбкой и добрыми глазами. Но теперь уже понятно: Чарли — мой друг.