— Все очень добры ко мне. — Я прочищаю горло, стараясь не чувствовать себя последней дрянью за то, что собираюсь сделать. — Джейда, мне нужно… мне нужно тебе кое-что сказать.

Атмосфера меняется. Будто она стоит прямо передо мной, я ощущаю исходящее от нее напряжение. И когда она спрашивает:

— Что случилось? — тем коротким тоном, которого я не слышала уже очень давно, я понимаю, что отступать нельзя.

Я много дней думала, как сообщить это, и так и не придумала лучшего способа, поэтому решаю сказать прямо.

— Кто-то попытался вломиться в мою квартиру, и мне пришлось съехать.

Тишина.

В животе оседает тяжелый ком, но я продолжаю говорить.

— Со мной все в порядке. Они не проникли внутрь. Я понимаю, что тебе от этого не легче, но… да. Я вызвала полицию, и они сказали, что разберутся, кто бы это ни был. Похоже, я жила не в самом безопасном районе, так что они считают, что кто-то перебрал или был под кайфом и… ну, ты понимаешь.

Я решаю не упоминать про машину, чтобы не волновать ее еще больше.

Когда она молчит, я проверяю, на связи ли она. Да, на связи.

— Джейда?

Проходит еще пара секунд, прежде чем я наконец слышу ее голос.

— Это… это очень многое сразу, Элли. Ты правда в порядке? Ты сказала, что не пострадала? Куда ты переехала? Нам прилететь к тебе?

— Вам не нужно сюда лететь. Правда, со мной все хорошо. Тогда я, конечно, испугалась, но сейчас мне уже намного лучше. Я совсем не пострадала.

— Элли… — начинает она. — Элли, ты уверена, что хочешь оставаться в Бэннпорте?

— Да. — Я сама удивляюсь, как быстро это говорю. И это правда. — Да, Джейда. Я не ожидала, но мне здесь по-настоящему хорошо. Я чувствую себя дома. Думаю… думаю, я начинаю строить здесь жизнь. Такую, которая мне нравится.

— Хорошо, — уступает она. — Если ты считаешь, что так будет правильно, ты знаешь, мы тебя поддержим. Мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности, милая, а то, что ты мне сейчас рассказала… — снова пауза. Я могу только гадать, о чем она думает. — Ты так и не сказала, где теперь живешь. Я предполагаю, что ты все еще в городе.

— Я уже давно ищу квартиру, но в пределах моего бюджета ничего нет, кроме сезонной аренды, — начинаю я и снова начинаю ходить кругами. Солнце вот-вот сядет, воздух холодеет, но я почти этого не чувствую: сердце колотится слишком быстро, ладони и подмышки вспотели. — Я какое-то время жила в отеле, а потом… Трэвис предложил мне одну из гостевых спален на своей ферме, пока я не найду что-то свое.

В ее голосе слышно замешательство.

— Трэвис? Я думала, это твой начальник. Или он твой друг?

— Трэвис — мой начальник, — подтверждаю я.

— Он… Я думала, он женат?

Мысль о воображаемой жене Трэвиса — очевидно, в тысячу раз более красивой, веселой, умной и эффектной, чем я, — вызывает тошноту. Но это проблема не сегодняшнего дня.

— Он один. И без детей. — И потом, по какой-то глупой причине, добавляю: — В этом нет ничего странного, клянусь. Он замечательный человек, и мне здесь комфортно. Это временно. Он не хотел брать с меня деньги, но я настояла.

— Это все сразу очень много, — повторяет она и тяжело вздыхает. — Ты точно в порядке? Я знаю, ты умеешь за себя постоять, но ты обещаешь, что скажешь мне, если понадобится какая угодно помощь?

— Обещаю. — Я надеюсь, что она слышит искренность в моем голосе. — Со мной правда все хорошо. Даже лучше, чем за долгое время. Меня еще и повысили на работе.

Конечно же, мне нужно было это добавить. Не знаю, думала ли я, что ей станет спокойнее, но, по крайней мере, теперь в ее голосе звучит интерес, а не паника.

— Какое повышение?

Мне становится легче на душе, когда я говорю:

— Я предложила взять на себя бухгалтерию бара, и Трэвис согласился. Я так этому рада, Джейда. Все онлайн-курсы, которые я проходила, оказались не зря.

— Конечно, не зря. Даже если бы тебе ни разу не пришлось их применять, они поддерживали твой ум в тонусе, и ты занималась тем, что тебе нравилось и что у тебя хорошо получается. Это не менее важно, — говорит она, снова становясь той школьной учительницей, по которой я так скучаю. — Мы тобой гордимся, милая. Правда гордимся.

Только не плачь.

— Я вас люблю.

— И мы тебя любим, но я все равно переживаю. Пол тоже будет, когда я ему все расскажу.

Я сглатываю неприятный ком в горле.

— Правда, сейчас со мной все в порядке. У Трэвиса два огромных сторожевых пса, камеры и он бывший «морской котик». Со мной все будет хорошо. Я чувствую себя здесь в безопасности.

— Это все очень обнадеживает. — И вот оно, «но». Я чувствую это кожей. — Но меня тревожит, что жизнь с начальником под одной крышей может повлиять на твою работу в баре.

Опасение разумное — и мне оно тоже приходило в голову, — но я отвечаю:

— Это временно. И Трэвис… он не самый общительный человек, так что дома мы почти не пересекаемся. Мы не ссоримся из-за стирки или грязной посуды и тому подобного.