Щеки вспыхивают, и не из-за внезапного тепла, когда я понимаю, что почти исчезла под огромной снежной курткой, которая может принадлежать только одному человеку.

— Ты уже час дрожишь, — говорит мой начальник, не убирая рук с моих плеч. Он, должно быть, замечает, что мы не одни, потому что добавляет: — Чарли.

— Привет, босс. — Мой друг и коллега переводит взгляд с него на меня с таким игривым блеском в глазах, что я могла бы его прибить. — Ты пришел увести Элли Кэт?

Его пальцы распластываются у меня на плечах, такие длинные, что достают до основания шеи. Его прикосновение не грубое и не требовательное — просто надежное. Оно напоминает, что он здесь. Что он прикроет.

Или я просто слишком много в этом вижу.

— Если ты не хочешь остаться, — говорит он мне, и его дыхание скользит у моего уха.

Большие пальцы начинают надавливать на заднюю часть шеи, разминая мышцы. О боже.

— Элли Кэт? — Чарли смотрит на меня понимающе, и я начинаю подозревать, что он что-то сказал, а я не услышала, потому что голова забита совсем неприличными мыслями о мужчине за моей спиной.

— Я отойду с Трэвисом на какое-то время, — выдавливаю я, и сердце колотится так, что, кажется, его слышит вся вечеринка.

Лола улыбается мне тем самым понимающим взглядом и говорит:

— Развлекайтесь.

Я не придумываю того, как руки соскальзывают с моих плеч вниз по рукам, а одна устраивается на моей спине. Не говоря ни слова, я машу им на прощание и следую за Трэвисом в гущу ожидания Нового года.

Мы идем, пока не оказываемся в зоне с фудтраками и столами для пикника. За одним из них сидят дядя Нил, Барбара и еще несколько друзей Трэвиса, которых я узнаю по вечеринке в баре в тот день рождения.

— Элли-девочка! — Дядя Нил вскидывает морщинистые руки, заметив меня, и широко улыбается. Он встает удивительно легко для мужчины за семьдесят и тянет меня в объятия, уводя из-под прикосновения племянника. — Что это на тебе надето? Я, видимо, отстал от моды.

Я улыбаюсь и обнимаю его в ответ.

— Боюсь, я тоже. Это куртка Трэвиса.

Он по-дружески треплет меня по щеке, напоминая дедушку, которого у меня никогда не было.

— Мой парень хорошо к тебе относится?

— Он самый лучший. — Я не знаю, в курсе ли дядя Нил насчет того, где я теперь живу, так что не поднимаю эту тему. Наклоняюсь к нему заговорщически. — Хотя он тот еще ворчун.

Старик откидывает голову и смеется.

— Тут спорить не буду. Садитесь с нами. Я принесу напитки.

Трэвис не садится рядом — он встает у меня за спиной, упираясь руками в спинку стула. Почему-то этот жест кажется интимным.

Барбара наклоняется через стол и улыбается мне.

— Я не знала, что ты сегодня придешь, Элли. Тебе нравится?

Укутанная в снежную куртку Трэвиса, я провожу следующий час в разговорах со всеми подряд — от дяди Нила и Барбары до друзей Трэвиса и людей, чьих имен я так и не узнаю. Все относятся ко мне так, будто я уже много лет часть их круга. Все хотят знать, какой Трэвис начальник, и это меня забавляет — я-то понимаю, что они ждали каких-нибудь пикантных подробностей, а сказать мне нечего, кроме хорошего.

Ну, разве что иногда создается ощущение, будто ему в зад заползло что-то мерзкое и там издохло. Это вызывает взрыв смеха и сжатие плеча со стороны мужчины за моей спиной.

— Фейерверк вот-вот начнется, — говорит через некоторое время дядя Нил, тут же вставая и протягивая руку Барбаре. — Давайте подойдем поближе к берегу, пока не стало совсем тесно.

Когда он переводит взгляд на племянника, в его глазах мелькает что-то среднее между тревогой и предупреждением, и у меня неприятно сжимается внутри. Но я отмахиваюсь от этого, решив, что, возможно, дело в здоровье дяди Нила и это не мое дело.

Барбара цепляется за его руку, и они идут к озеру. А я, не выдержав, подхожу к своему начальнику и задаю вопрос, который не выходит у меня из головы.

— Трэвис, — почти шепотом говорю я, оказавшись рядом. Он идет со мной в ногу. — А Барбара и твой дядя… ну ты понимаешь… они вместе?

Он вскидывает бровь.

— Вместе?

— Ты понял, о чем я.

— Нет, — отвечает он, но когда я поднимаю на него глаза, уголок его губ дергается вверх. Милый.

Я слегка толкаю его твердые мышцы плеча.

— Ну же. Дай мне разочек побыть любопытной.

Мне может мерещиться, но, по-моему, это ухмылка.

— Не думал, что ты любишь совать нос в чужие дела.

— Иногда бывает.

— Да? — Его рука ложится мне на плечо, то, что дальше от него. И я не слишком это анализирую, когда длинные, сильные пальцы обхватывают его и он прижимает меня к себе, пока мы идем. — Она его особенная подруга.

— И что это вообще значит?

— Что они партнеры. Дядя говорит, что он слишком стар для девушек и жениться не собирается, — он убирает руку, когда наша компания останавливается всего в нескольких шагах от воды. — Удовлетворила любопытство?