— Это твоя личная ванная, — говорит Трэвис. — Я ею не пользуюсь. Но если кто-то придет в гости, могут зайти сюда.

— Это нормально. А у тебя своя?

— Пристроена к моей спальне.

— Богато живешь, — улыбаюсь. — Ты говорил, здесь три спальни?

Мы проходим мимо двери, которую он не открывает, его собственная комната, и завершаем обход самой маленькой спальней. Я заглядываю внутрь и моргаю.

— Она пустая, — говорю я очевидное, будто он сам не знает.

Комната действительно пуста — ни кровати, ни стола, ни коробок, ни домашнего тренажера. Ничего.

— Не дошли руки что-то купить, — поясняет он. Но в голосе есть оттенок, который говорит: дело не только в этом.

Любопытство щекочет, но я не спрашиваю. У каждого есть свои тайны и я, как никто, это понимаю.

— Значит… это твой дом, — я скольжу взглядом по окну, за которым кувыркаются собаки. Поворачиваюсь и вижу, что он уже смотрит на меня. — Он прекрасный.

Я скрещиваю руки, отворачиваясь от первого в моей жизни мужчины, рядом с которым мне по-настоящему спокойно.

Так уж плохо — сказать «да»? У меня будет собственная спальня, собственная ванная. Я буду засыпать в полной безопасности, зная, что Трэвис — всего в нескольких шагах, а два огромных пса охраняют дом. Никому и в голову не придет сюда лезть.

Может, переждать бурю рядом с большим медведем, именно то, что нужно напуганному кролику.

— Ну что? — Трэвис стоит прямо, высокий, внушительный. Взгляд падает на зеленые бусины на его запястье. — Ты хочешь переехать ко мне?

Глава 23Восемнадцать лет

— Ты уверена в этом на все тысячу процентов, Элли?

При обычных обстоятельствах нахмуренные брови Джейды заставили бы меня передумать, но только не сейчас.

— Ни в чем в жизни я не была так уверена.

Тихий летний вечер на крыльце дома Джейды и Пола. Прошло всего несколько месяцев после моего восемнадцатого дня рождения. Мы сидели в креслах-качалках, между нами стоял маленький столик. На ужин она приготовила куриное рагу, а потом неожиданно вынесла мое любимое мороженое с соленой карамелью. Родители были уверены, что я у подруги, и впервые за очень долгое время жизнь казалась хорошей.

— Смена имени — серьезный шаг, — настаивала она. — Я поддержу тебя, если это правда то, чего ты хочешь, но, пожалуйста, хорошенько все обдумай.

— Я обдумываю это уже три года, Джейда. — Я подтянула колени к груди. — Я хочу этого. Хочу новую жизнь. Подальше от семьи и от всего, что они со мной сделали.

Потянувшись через столик, она взяла меня за руку и сжала ее ободряюще.

— Я понимаю, Элли. Правда понимаю. Ты заслуживаешь хорошей жизни больше, чем кто-либо из тех, кого я знаю.

Я перевела взгляд на огоньки гирлянды на крыльце, изо всех сил сдерживая слезы.

Слово «благодарна» даже близко не передавало того, что я всегда чувствовала из-за того, что в моей жизни была Джейда. Ее поддержка, наставления и любовь — единственное, что помогло мне выдержать.

Она была единственным взрослым, кто после Клаудии действительно беспокоился обо мне. Ей не нравилось, что семья заставляла меня сниматься в видео и фотографироваться, и она знала, как сильно это било по мне в школе. После моего похищения она пообещала, что всегда будет рядом, даже когда перестанет быть моей учительницей, — и это обещание сдержала.

Джейда и ее муж были единственными взрослыми, которым я доверяла и рядом с которыми чувствовала себя в безопасности. Их гостевая спальня стала моим убежищем, когда дома находиться было невыносимо. Теперь, когда мне исполнилось восемнадцать и родители утратили надо мной большую часть контроля, я проводила там почти все дни.

Именно поэтому так больно было говорить дальше.

— Я еще хочу уехать, — тихо сказала я. — Из Калифорнии. Куда-нибудь далеко. Я больше не могу здесь жить. Не после… ну, ты понимаешь.

Она грустно, но с пониманием улыбнулась.

— Конечно. Отправляйся и смело смотри на мир, свободная. Здесь у тебя всегда будет дом, если вдруг передумаешь.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Спасибо.

— Ты уже знаешь, куда хочешь поехать? — спросила она. — У моей сестры большой участок в Далласе. Я могу спросить, не найдется ли у нее для тебя свободная комната. Так у тебя будет свобода и при этом уверенность, что в новом городе есть свои люди.

— Мне бы очень этого хотелось. Я думала уехать через несколько месяцев. Может, в следующем году. Я хочу все тщательно спланировать.

— Когда будешь готова, милая.

Некоторое время мы сидели молча. Слышались только ночные сверчки и перезвон колокольчика на крыльце. Я задумалась, и с каждой секундой во мне крепла уверенность, что сменить имя и уехать из Калифорнии — правильное решение, когда Джейда снова заговорила.

— Знаешь, — начала она, — у меня есть ощущение, что ты еще вернешься.

Я нахмурилась.

— В Лос-Анджелес? — Она неопределенно промычала, а я фыркнула. — Ни за что.