Ради собственного спокойствия мне следовало бы еще раз поблагодарить его и настоять, что он не обязан предлагать мне комнату у себя дома или оплачивать номер в гостинице. В идеальном мире мне стоило бы до смерти бояться сблизиться с Трэвисом, чтобы он не заметил моих чувств и не полез в прошлое с расспросами.

Но потом я вспоминаю кое-что другое и это весит куда больше любых сомнений.

Ночь, которую он провел в моей квартире, не сомкнув глаз, на случай если что-то случится… я не чувствовала себя настолько в безопасности с тех пор, как уехала из Калифорнии. И даже в доме родителей я жила настороже после истории с Клаудией. Да, их арестовали, но а вдруг кто-то еще появится, чтобы довести дело до конца? При том количестве фотографий фасада дома, которые выкладывали мои родители, наш адрес было найти проще простого.

Может, дело в его комплекции, или в этой пугающей уверенности, или в его военном прошлом, а может, во всем сразу, но если бы мне пришлось доверить кому-то одному свою жизнь, одного человека выбрать из всего мира… это был бы он. Без малейших сомнений — Трэвис.

Так что уж так ли страшно было бы пожить у него на ферме несколько дней или недель, пока я ищу свое жилье?

— Ты на сто процентов уверен, что хочешь, чтобы я переехала? — осторожно спрашиваю я.

— Да.

— На тысячу?

— Да.

— На миллион?

И наконец слышу этот низкий ворчливый звук.

— Элли.

— Пообещай, что не убьешь меня и не продашь мои органы?

Если бы у меня была хоть крупинка сомнения, что Трэвис способен причинить мне вред, я бы выставила его за дверь в тот же миг, как он пришел ко мне тогда. Да что там, я бы и работать здесь не начала. Он должен понимать, что я шучу.

Его ответ меня не разочаровывает.

— Твои органы в безопасности. А ты пообещай, что твое упрямство меня не доконает?

— Этого обещать не могу. Упрямство у меня убийственное.

Он изображает уставший вздох, и я не могу не улыбнуться.

— Съехать ты сможешь в любую минуту, когда захочешь, — добавляет он.

Я ценю это больше, чем он когда-либо узнает.

— Я бы хотела сначала посмотреть твой дом, если ты не против.

— Конечно. Завтра утром подойдет?

— Завтра? То есть в Рождество?

— У дяди планы с друзьями. А мои друзья не обидятся, если я пропущу обед. Да и мы все равно управимся раньше.

Логично.

— Ладно.

Я смотрю на маленький ключ у себя в руках. Ключ от чертового дома моего босса. Проснувшись утром, я даже представить не могла, что день закончится вот так, но жаловаться мне точно не на что.

— Держи, — его хрипловатый голос раздается снова, и он кивает на ключ. — Если дом тебе понравится, я помогу перевезти твои вещи.

Я не настолько глупа, чтобы отказываться от его помощи, хоть вещей у меня и немного. Но достаточно глупа, чтобы его слова звучали у меня в голове весь вечер.

Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности всегда. Черт возьми. Если бы с тобой что-то случилось…

Похоже, переезд к Трэвису Уорду я все-таки могу не пережить.

Глава 22

Не стоило удивляться, что Трэвис снова провел ночь в номере по соседству. А когда в рождественское утро он постучал в мою дверь и предложил отвезти меня на свою ферму, пришлось буквально заставить себя не вспоминать вчерашний вечер.

Если бы с тобой что-то случилось…

Наверняка он имел в виду что-то вроде: мне совсем не хочется искать тебе замену, ты отличная официантка и бухгалтер, и если ты уволишься, мне придется несладко. И мне бы следовало перестать накручивать себя.

Говорить легко.

Пока мы едем, в голове роятся тревожные мысли, как я скажу Джейде и Полу, что переезжаю к своему начальнику. И зачем.

— Я забыл спросить, — говорит Трэвис, почти всю дорогу молчавший. — У меня два пса. Это не проблема?

— Нет, конечно. Я собак обожаю. Какие у тебя породы?

— Датские доги. Оба, — он на секунду отрывается от дороги и окидывает меня быстрым взглядом. — Они ненамного ниже тебя, когда стоят на четвереньках.

Выражение «стоят на четвереньках» из его уст звучать не должно. Никогда.

— А, — выдыхаю я, чувствуя, как жар поднимается по шее к самым щекам. Прекрати. Мне что, четырнадцать? Но, понимая, что это не ответ, добавляю: — Надеюсь, я им понравлюсь.

— Понравишься, — говорит он так уверенно, что часть тревоги отпускает. Но ненадолго: сердце все равно пускается вскачь, когда он сворачивает на грунтовку.

После пары поворотов деревья расходятся, открывая вид на огромный фермерский дом и амбар. Ладони у меня влажные.

— Приехали, — объявляет он.

Дом выглядит современным, словно его недавно обновили, и стоит прямо у озера Бэннпорт. За водой и на горизонте — зеленые поля и холмы, уходящие в бесконечность. Будто я попала в картину.

Едва Трэвис паркуется у амбара, как слышатся громкий лай.

Он выключает двигатель.

— Я выйду первым, посмотрю, не слишком ли они возбуждены.