Я почти бегом возвращаюсь на кухню, дрожа, будто напуганная кошка, и сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Но я не удерживаюсь и заглядываю в коридор: Трэвис действительно ставит какой-то высокотехнологичный замок. Это происходит по-настоящему.

— Ты ел? — спрашиваю я, вдруг не желая, чтобы он ушел сразу после работы.

Не отрывая взгляда от замка, он отвечает:

— Хочешь меня накормить?

Сердце подпрыгивает.

— А если да?

— Пахнет чертовски вкусно, так что я только за.

Его спокойная легкость заставляет меня улыбнуться.

— Сейчас накрою. Ты любишь тикка масалу?

— Люблю. — В этот раз он оборачивается. Мягкость во взгляде превращает мои ноги в желе. — Спасибо, Элли.

Через десять минут на моей двери уже новый замок, а мой начальник сидит рядом на диване и ест мой ужин. Как так вышло, что вечер повернул в эту сторону?

— Вкусно, — бросает он между двумя ложками.

Щеки у меня теплеют.

— Правда?

Он кивает и не тратит ни секунды, чтобы зачерпнуть еще.

Довольная его реакцией, я откидываюсь на спинку дивана и пытаюсь доесть, не косясь на него каждые две секунды. Мы молчим, телевизор выключен, но тишина между нами совсем не тяготит.

Когда он доедает, и я предлагаю добавку, он поднимается.

— Не двигайся.

Я пытаюсь удержать улыбку, когда он возвращается с новой тарелкой, но получается из рук вон плохо.

— Знаешь что? — жду, пока он повернется ко мне со своим каменным лицом. — Чарли устроил мне просмотр квартиры на завтра.

Я беру телефон и показываю фотографии, которые Чарли прислал раньше. Квартирка маленькая, почти коробочка, но хотя бы можно дойти пешком до работы. И главное — район хороший, я проверила трижды.

— Как тебе?

Трэвис долго не отвечает.

— Нормально.

— И все? Давай, босс. Скажи что-нибудь еще.

— Выглядит хорошо. Кто ее сдает?

Я смотрю сообщение Чарли с инфой.

— Некто Роберт Марчелли.

Он глухо хмыкает, но ничего не добавляет. Я даю ему спокойно доесть вторую тарелку тикка масалы и, едва он кладет ложку, бросаюсь в бой:

— Если ты видишь какой-то подвох, мне нужно знать до того, как я туда перееду. Мне важно твое мнение.

— Решать тебе, Элли. Я не хочу командовать.

— Ты и не командуешь. Это я спросила.

Он тяжело выдыхает.

— С квартирой все в порядке. — Пауза. — Но я знаю, кто ее сдает, и это человек, с которым тебе лучше ничего не иметь.

Я хмурюсь.

— Чарли ничего не сказал.

А сказал бы. Уверена: если бы его друг мучился от арендодателя, он бы пожаловался.

Трэвис скользит по мне взглядом.

— У него проблемы не с мужчинами.

А.

Я сглатываю, глядя на фото на экране. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Думаешь, он не сдаст ее мне, потому что я женщина?

Это же бред. И унизительно. Не верится, что существуют люди с такими чудовищными убеждениями. Пещерные, все до одного. И не в хорошем смысле. Не в том, где хватают тебя на руки и…

Стоп.

Соберись. Сейчас не время.

— Я могу поехать с тобой.

Непроницаемое лицо. Непроницаемое лицо. Никакого вида не подать на то, что эти слова выбили у меня почву из-под ног.

— Куда? — спрашиваю — конечно, спрашиваю. Разумеется, мне нужно показать себя дурочкой.

Но Трэвис не закатывает глаза, не фыркает.

— Посмотреть квартиру.

Я двигаюсь на диване и ставлю пустую тарелку на стол.

— Может, мне вообще отказаться. Раз ты говоришь, что он мизогинный придурок…

Вот и фырканье.

— Ты не можешь оставаться здесь.

Теперь уже я тяжело выдыхаю, глядя на угол потолка, где плесень все расползается.

— Я знаю. И не хочу. Я хочу съехать, но не если меня ждет стрёмный домовладелец, который поднимет аренду или начнет мне мозги выносить только потому, что у меня есть грудь.

— С тобой никто не посмеет связываться.

— Ты не можешь знать этого.

— Я ему ноги переломаю, если он только подумает.

Да, мое детство было полным привилегий — дом в четыре этажа, ежегодные поездки в дальние страны, хорошая еда, отличная медицина, лучшие школы. Но безопасности у меня не было никогда. Мои родители не знали границ. Они продавали нашу частную жизнь, мою частную жизнь, ради денег и внимания. И теперь…

Теперь в груди что-то странно шевелится — что-то, что разжег в моей душе Трэвис своей защитой.

Я изучаю его лицо.

— Ты правда бы это сделал?

Наверное, я должна бы насторожиться. Если бывший морской котик обещает кому-то сломать ноги, он наверняка умеет. Но Трэвис никогда не причинит мне вреда. Я его не боюсь и не смогу бояться.

— Не задумываясь.

Этот же мужчина недавно сказал, что не дружит с коллегами. И мне не стоит это забывать. Он просто не хочет, чтобы я попадала в передряги — любой здравомыслящий человек почувствовал бы то же.

Я дарю ему искреннюю улыбку.

— Спасибо, что предложил пойти со мной. Но я не хочу быть обузой.

Он делает глубокий вдох и расслабляется на моем крошечном диване.

— Если бы ты была обузой, я бы здесь не сидел.