— Повтори.

— Там был взлом…

— Ты не пострадала?

— Что? Нет. — Почему он вообще подумал о таком? И почему бабочка в животе приподнимает одно любопытное крылышко от его беспокойства? Спать! Или лучше — умри. — Это никак не связано со мной.

— Где ты живешь?

Я называю адрес, и в ту же секунду в нем что-то меняется. У меня в горле будто комок ваты, пока я наблюдаю, как напрягаются его широкие плечи, как темнеют зеленые глаза, поглощенные тенью.

— Трэвис, — начинаю я, сердце стучит неприятно, — что вообще происходит?

Он медленно опускает голову и пронзает меня тем взглядом, от которого не укрыться. А затем говорит последнее, чего я ожидала:

— Ты съезжаешь к чертовой матери из этой дыры.

Что. Тут. Происходит?

— Что, прости? — должно быть, я ослышалась. Он ведь не может приказывать мне съехать.

— Ты съезжаешь, — повторяет он.

Неприятная дрожь неверия оседает у меня в груди.

— С чего бы это?

— С того, что любой человек с каплей здравого смысла сказал бы тебе то же самое.

О да. Он серьезен.

Злость клубится в животе, но я удерживаюсь и говорю:

— Пойдем в раздевалку. Нам нужно поговорить.

Трэвис, похоже, слышит сталь в моем голосе — он соглашается. Через минуту он закрывает дверь раздевалки и поворачивается ко мне все с тем же непроницаемым лицом. Я почти могу представить себе ворчливого младенца Трэвиса, но сегодня меня это ни капли не веселит.

— Что ты творишь? — шиплю я.

Он глубоко вдыхает, будто лично меня этим оскорбляет.

— Элли.

— Трэвис.

— Ты живешь в опасном районе.

Я хмурюсь.

— Что?

— Ты живешь на Кингс-авеню? — Когда я киваю, он продолжает: — Там рядом точка, где торгуют наркотой. Мерзкое место.

Я не воображаю — в его голосе отчетливо слышится раздражение. Он проводит ладонью по лицу и бормочет:

— Блять, Элли.

Я бессильно опускаю руки.

— И что теперь? С чего тебе вообще так не все равно? Почему ты злишься на меня и ведешь себя как последний придурок?

Слова еще не успевают как следует прозвучать, а я уже жалею о них.

Это не я. Я не понимаю, когда стала такой резкой, настороженной, готовой броситься в атаку. И мне это не нравится. Это не та девушка, за которую бились Джейда и Пол, не та, которую они растили, потому что ее собственные родители предпочли жить в мире иллюзий, а не рядом с ней.

— Мне не все равно, Элли, потому что я потерял обоих родителей из-за того же дерьма, которым торгуют в том районе.

Сердце падает куда-то к ступням.

Я открываю рот раз, другой, чтобы что-то сказать, но выходит только его имя. Такое тихое, что я сомневаюсь, что он его услышал.

Он не смотрит на меня. Те глаза, которые захватывали мое внимание слишком много раз, теперь смотрят куда-то мимо меня. Расстояние между нами будто увеличивается с каждой секундой.

Он первым нарушает тишину.

— Я не хотел на тебя кричать. И не хотел вести себя как мудак. Прости.

— Все в порядке, — уступаю я.

— Нет, не в порядке. Я не должен был так с тобой обращаться.

— Мы оба на нервах. Давай… просто забудем.

Он ничего не отвечает. Только спрашивает мягче.

— Почему ты вообще там живешь?

— Во-первых, я не знала, что это сомнительный район. Никогда ничего не видела, не слышала. Даже в новостях. — Это правда. Атмосфера вокруг дома всегда была странной, да — пустынной, неприветливой, без магазинов и туристов. Но я ни разу не чувствовала опасности. До вчерашней ночи. — А еще тут почти нет квартир в аренду. Но Чарли обещал спросить у знакомого. Может, скоро получится съехать.

Он медленно кивает.

— Ладно. Я тоже поспрашиваю.

Когда напряжение после ссоры отступает, я решаюсь спросить то, что, возможно, не стоило. Но эта мысль гложет меня со вчерашнего вечера, и я больше не могу держать ее в себе. И… с Трэвисом я чувствую себя в безопасности. С ним легко говорить. Если бы я попросила о помощи, он бы согласился — я знаю.

— Как думаешь… возможно открыть окно в машине снаружи? Чтобы не разбить стекло и ничего не повредить?

Он моргает. Потом моргает снова.

— Зачем тебе это знать? — спрашивает он медленно.

Я стараюсь не поморщиться.

— Вчера я нашла одно из окон машины открытым. Но ничего не пропало и не было испорчено. Может, я сама его оставила. Я уже не уверена.

— В твою машину залезли.

Это не вопрос.

— Возможно, нет.

Но сама я в это не верю.

— Ты должна была сразу мне позвонить, — рычит он. — Элли, это серьезно.

— Нет… это все у меня в голове. Наверное, я сама оставила окно и забыла. Честно, со мной все хорошо. Я не чувствую угрозы.

Большую часть времени. Возможность взлома квартиры не дает мне покоя. Не потому что у меня есть что красть, а потому что я наконец начала чувствовать себя в безопасности. Если кто-то разрушит это…