Я улыбаюсь.

— Зеленый и белый, верно?

Он кивает и это все, что я получаю в ответ. Я снова ему улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы убрать на полку несколько бутылок перед окончанием смены.

Напевая себе под нос, я не слишком слежу за тем, что происходит вокруг, поэтому и не слышу его шагов, пока он не оказывается рядом.

— Я сам, — говорит Трэвис и осторожно забирает из моих рук тяжелую бутылку.

Сердце подпрыгивает, по коже разливается тепло, когда его пальцы легко касаются моих.

— О. Спасибо, но моя смена еще не закончилась. Я справлюсь.

— Ты закончишь раньше, если я помогу.

В его голосе нет ни резкости, ни приказного тона, но спорить, по сути, не с чем. А неделя была такой изматывающей, что отказываться от помощи я точно не собираюсь.

Мы раскладываем оставшиеся бутылки вместе. Молчим, а я продолжаю напевать — он, кажется, не против. Первым уходит Чарли, потом Джуд и Сандра. И вот мы снова вдвоем в «Логове».

Я застегиваю куртку, готовясь к холодной ночи, когда он говорит:

— Я провожу тебя до машины.

Я качаю головой еще до того, как он заканчивает фразу.

— Спасибо, начальник, но не нужно так меня баловать, — протягиваю я, намеренно дразня его.

Выражение его лица не меняется.

— Поздно и темно.

— А я уже шесть лет одна, и прекрасно о себе забочусь. Все будет в порядке.

Он растерян — пусть это едва заметно, но я вижу, как его брови едва поднимаются. Я замечаю в Трэвисе все, даже когда не хочу.

— Ладно, — говорит он после короткой паузы. — Ты права.

Не уверена, что он действительно так думает, но мне приятно, что он верит: я в состоянии пройти сорок секунд до своей машины и не попасть в беду.

Эта мысль вдруг обжигает изнутри знакомой вспышкой тревоги.

То, что случилось с Клаудией, как бы ее на самом деле ни звали, не отпускает меня ни на день. Как легко она узнала все о моей семье, как сумела меня обмануть. Если бы я тогда не закричала, отчаянно, неистово, меня бы здесь сегодня не было.

А если это повторится? Если где-то рядом бродят другие «Клаудии», которым хочется причинить мне боль?

Это все из-за статьи, убеждаю я себя. Она вытянула на свет мои тяжелые воспоминания, включая самое страшное, что когда-либо со мной случалось. Но если смотреть трезво, со мной все в порядке. Их сеть накрыли. Сегодня просто день, когда голова играет против меня.

И все же, помахав Трэвису на прощание, я почти бегу к машине. Холодный ветер поднимает мне челку и пробирает до дрожи сквозь все мои слои одежды. Одинокие фонари — единственные спутники, и в какой-то миг я жалею, что не согласилась, когда Трэвис предложил проводить меня.

Но я не могу зависеть от него. От кого бы то ни было. Я и сама справлюсь…

Мысли обрываются, когда я подхожу к машине и вижу, что окно за водительским сиденьем опущено.

— Что за черт… — выдыхаю я, лихорадочно оглядываясь по сторонам, но рядом никого нет.

Я отпираю машину и заглядываю внутрь, сердце несется галопом. Неужели я сама оставила окно открытым? Но зачем, если на улице такой холод? Может, случайно нажала кнопку?

С бешеным сердцем я осматриваю каждый уголок и трижды убеждаюсь, что ничего не пропало. Не то чтобы у меня лежало тут что-то ценное, но на заднем сиденье есть куртка, а в кармане — двадцатидолларовая купюра. Деньги на месте.

Это нелогично.

Мысль — бежать обратно в «Логово» и позвать Трэвиса — вспыхивает всего на пару секунд. Я тут же одергиваю себя: я же накручиваю. Самое простое объяснение — я оставила окно открытым по невнимательности. Ни снаружи, ни внутри машины нет ни следа взлома, я проверила навязчиво, и ничего не пропало.

Я в безопасности. Какова вероятность, что меня похитят второй раз? И кому это вообще могло понадобиться сейчас?

Глубоко вдохнув, я завожу двигатель.

Мне ничего не грозит. Этот случай никак не связан с похитителями или с интересом Джорджа Эдена взять у меня интервью. Все дело в том, что я была рассеянной всю эту неделю. Только и всего.

Как и весь прошедший год, в Бэннпорте я по-прежнему в безопасности.

Глава 13

Я поторопилась с выводами.

Красно-синие вспышки будят меня в четыре утра.

Окоченевшая, с туманом в голове, я выбираюсь из постели, закутываюсь в одеяло и выглядываю в окно. Один взгляд на двух полицейских отрезвляет сильнее ведра ледяной воды.

Может, это делает меня самой любопытной соседкой в доме, но если я сейчас не узнаю, что происходит, меня потом будет разъедать тревога. Особенно после вчерашней истории с окном в моей машине.

А вдруг все связано?

По позвоночнику пробегает холодок, когда я открываю входную дверь и вижу пожилую женщину из соседней квартиры.

— Ничего не взяли? — спрашивает у нее один из полицейских.

Она качает головой, поправляя очки.