Юлиус поднимается и разглаживает пиджак.

— Что тебе на этот раз?

— Принес официальное приглашение на рождественскую вечеринку, — он протягивает молодому мужчине длинный тубус.

Юлиус сразу тянется к крышке, но Уилл останавливает его жестом.

— Это для Слоан.

— Конечно, — красавчик недовольно хмурится.

Сунув руки в карманы, Уилл поворачивается ко мне.

— Жаль, что в этом году ты не придешь.

Что за черт? Я ходил на рождественскую вечеринку Higgins, Smith, and Dodge каждый декабрь последние пятнадцать лет.

— Только для нью-йоркских юристов, — напоминает гад, ухмыляясь.

— Юлиус, — Слоан высовывается из кабинета, и ее лицо мгновенно меняется, когда она замечает нас с Уиллом. — Уилл?

Самоуверенность во мне вспыхивает, когда она не задает вопрос о моем присутствии.

— Я принес это тебе, — глаза Уилла сияют, как у щенка, жаждущего внимания. Если бы он не светил этой энергией в сторону моей жены, я бы, может, и нашел это забавным. — Открой.

Слоан берет тубус у Юлиуса и вытаскивает оттуда свернутый лист — самый настоящий пергамент.

— «Слушайте, слушайте», — ее губы сжимаются в тонкую линию. — Тематика — «Рождественская песнь»?

Я с трудом сдерживаю смешок. Эти ублюдки устраивают вычурную вечеринку каждый год, и каждый раз тратят неприличные суммы из бюджета фирмы, чтобы создать «настоящее волшебное приключение» — это их слова, не мои.

— Да, и мы забронировали лучшее место в городе.

Слоан склоняет голову набок.

— Это будет главное событие всего праздника, — говорит он, бросая на меня взгляд, который снова напоминает: «Только для нью-йоркских юристов».

Мне плевать на его ересь. Я выпрямляюсь во весь рост и поправляю галстук:

— Хорошо, что моя жена работает в нью-йоркской фирме и имеет право привести спутника, — рычу я. В голосе — то же первобытное «я пометил свою территорию», и чертовски приятно напомнить ему, кем она мне приходится.

Пока не замечаю сомнение в её взгляде и сердце уходит в пятки.

Черт побери. А что, если у неё уже есть спутник? И это не я?

Глава 13

Слоан

— Что думаешь об этом? — я поднимаю занавеску для душа и выглядываю из-за упаковки на экран телефона, прислоненного к банке с мылом на полке в HomeGoods.

— Думаю, — говорит Ло, — что ты просто тянешь время, вместо того чтобы ехать домой, потому что муж позвал тебя на свидание.

Я беру второй вариант — с рисунком голубых волн.

— О, можно сделать ванную в морском стиле.

— «Слоан» вообще не про морскую тематику.

Мои плечи опускаются. Она права. Моя ванная, превращенная в личное пространство, не про пляжи. Тогда я поднимаю розовую занавеску с черными бантиками.

— Французский стиль? Я ведь всегда мечтала поехать в Париж. Салли обещал, что на десятую годовщину мы туда съездим.

— Разве это не было… лет десять назад? — поддразнивает Ло.

Пять лет назад, но кто считает? Уж точно не Салли. Он был слишком занят работой, чтобы вообще вспомнить.

— Ха-ха. Посмейся над старушкой, — говорю я с каменным лицом. Я пожалела о том, что вообще упомянула Париж, как только слова сорвались с языка. — Осторожнее. Придет день и ты тоже состаришься. И вот тогда, оказавшись в HomeGoods беременной и не понимая, что ты делаешь со своей жизнью, вспомнишь этот момент.

— Ого, — морщится Ло. — Это как-то уж слишком конкретно.

— Ты права, — вздыхаю я. — С тобой такого не случится, потому что Кэл без ума от тебя. Ты никогда не окажешься в HomeGoods, стараясь не пересечься с ним, потому что он позвал тебя на свидание.

— Ага! — восклицает Ло. — Я знала, что ты что-то скрываешь.

Я хватаю телефон и облокачиваюсь на стенд с душевыми кабинами, надеясь, что он не рухнет вместе со мной.

— Я не скрываюсь. Я избегаю. И делаю это чертовски хорошо.

— Да уж, это ты умеешь. Но почему ты избегаешь?

Хм, с чего бы начать? С того, что мне понравилось, как вчера он посмотрел на меня, когда приехал за мной на работу? Или с того, что мне нравится, что он всегда заходит за мной внутрь? Что вместо того чтобы просто позвонить и сказать, что ждет в гараже, он паркуется, поднимается на лифте и, даже зная, что придется иметь дело и с ресепшнисткой, и с Юлиусом, который постоянно его поддразнивает, всё равно приходит за мной, чтобы вместе спуститься вниз. Это… мило.

Что, конечно, жалко.

Такая мелочь не должна вызывать у меня слабость в коленях. Но, черт возьми, вызывает. Даже сейчас, стоит об этом подумать — и ноги становятся ватными. Я опускаюсь прямо на вытертый бежевый пол, сажусь по-турецки, не обращая внимания на шелковую пыльцу и блестки, которые наверняка прилипнут к брюкам, когда я наконец соберусь встать.

— Годовщина была пять лет назад, кстати.

Глаза Ло смягчаются.

— У тебя тогда был годовалый малыш. А Салли как раз стал партнером.