Я тону в водовороте эмоций. Все это нелепо до абсурда. Мой почти бывший муж только что назвал меня инкубатором из-за дурацкого условия в завещании Терри, которое заставило его сыновей жить и работать здесь. Терри умер, занимаясь любовью с двадцатичетырехлетней, на минуточку.

А в довершение всего моя лучшая подруга, самая собранная и суровая женщина из всех, кого я знаю, без ума влюбилась в моего придурковатого деверя, которого я, к слову, обожаю.

И теперь, в свои сорок с чертовым хвостиком, я беременна от почти бывшего мужа.

Из меня вырывается пронзительный смех, отражаясь от пожелтевшего потолка. Я сгибаюсь пополам, задыхаясь, пытаясь поймать дыхание.

Истерика не проходит. Это просто абсурд.

— Кажется, она слетает с катушек, — бормочет Ло.

Я киваю, прикрывая рот рукой, и выпрямляюсь — теперь к смеху прибавились слезы. Ситуация, в которой я оказалась, не могла быть нелепее. Мир рушится вокруг, а я вынашиваю новую, драгоценную жизнь. Я кладу ладонь на живот, уже чувствуя себя защитницей своего ребенка. Ребенка, который появится на свет при далеко не идеальных обстоятельствах.

Наконец я глубоко выдыхаю.

— Я в порядке. Честно.

Мой муж смотрит на меня с открытым ртом.

Я не виню его. Не думаю, что когда-либо вела себя настолько безрассудно.

Разве что в тот день, когда мы спонтанно поженились. Только мы вдвоем, в городском загсе, а потом пьяный обед в Центральном парке.

Никто об этом не знал, кроме нас. Он сделал предложение, а я предложила пожениться прямо в тот день. Я не думала, что он согласится, и до сих пор не представляю, как ему удалось так быстро получить разрешение на брак. Но когда Салли смотрит на тебя своими обаятельными голубыми глазами и говорит с тем самым британским акцентом — он и монахиню уговорит снять белье.

Меня-то он уговаривал не раз.

Годами. Даже когда я ненавидела себя за это.

Как в ту ночь, когда мы зачали нашего маленького медвежонка.

Наш маленький медвежонок. От одной мысли об этом я улыбаюсь.

К несчастью, в этот момент я все еще смотрю на Салли, и его глаза расширяются от шока.

Черт. Сомневаюсь, что смотрела на него так за последние годы. Обычно я куда лучше умею прятать то, как отчаянно люблю своего мужа.

— Мне пора, — говорю я, осматриваясь, чтобы убедиться, что не забыла ничего, кроме собственного достоинства. — Инкубатору нужно подзарядиться.

Ло прыскает, а Салли вздыхает так, словно я снова его вымотала.

И отлично. Так даже лучше. Пусть смотрит на меня как на проблему, которую нужно решить, а не как на любовь всей своей жизни.

Но прежде чем я успеваю сбежать, он делает шаг ко мне, его взгляд сужается и пронзает меня насквозь так, что бежать становится невозможно:

— Ты не можешь уйти.

Я сверкаю на него глазами.

— Ну уж точно я не могу здесь оставаться. У меня работа, Салли, помнишь? В Нью-Йорке. В километрах отсюда. Как, черт возьми, я должна жить здесь и работать там?

Салли выпрямляется, подбородок чуть приподнят, будто у него есть ответы на все вопросы.

— Никак. Ты вернешься и будешь работать с нами. Или вообще не будешь работать. Не то чтобы тебе нужны деньги.

Моя челюсть с грохотом падает на этот отвратительный пол. Он всерьез это сказал?..

Салли разводит руками.

— Что? — спрашивает он вызывающе. — Ты ведь знаешь, я всегда за все плачу. Черт, я, наверное, и за твою новую машину заплатил. Так что если ты настроена работать в городе — можешь использовать ее, чтобы мотаться туда-сюда.

Я не отвечаю. Не могу. Наглость этого человека лишила меня дара речи.

Он фыркает, как будто это я сейчас нелепа.

— Почему ты так на меня смотришь? — Он поворачивается к Ло. — Почему она так на меня смотрит?

Я его убью.

Сдерживая бушующую внутри ярость, собираю мысленные патроны и делаю глубокий вдох. Затем, насколько возможно спокойно, объясняю:

— Это моя карьера, Салли. Карьера, которой я горжусь.

Карьера, которую он никогда не воспринимал всерьез. Но с ним это всегда так. Мы спорим об этом годами. Почему сегодня должно быть иначе?

Он пожимает плечами.

— Прекрасно. Гордись ею здесь. Уилл все равно нанял тебя только чтобы меня позлить.

Ярость возвращается с удвоенной силой, в глазах все вспыхивает красным.

— Ты сейчас серьезно?

— Еще и потому, что он всегда хотел затащить тебя в постель и теперь считает, что у него появился шанс… — Он продолжает говорить, копая себе все более глубокую могилу.

Он вообще в своем уме?

— Салли, замолчи, — шипит Ло.

Он проводит руками по волосам, как будто теряет терпение.

Я тоже, милый. Я тоже.

— Я все делаю не так. Но, пожалуйста, Слоан, ты не можешь уехать. Ты должна остаться. Это...

— Если ты еще раз скажешь, что я должна остаться, потому что я сосуд для твоего потомства, я тебя задушу. И тогда Кэл станет единственным мужским примером для Ти Джея. Этого ты хочешь?