Я поднял взгляд, готовый сказать, что не подготовился, но она улыбнулась дьявольской улыбкой.

— Я взяла презервативы.

Я выпрямился, ища в ее лице хоть тень сомнения, но там было только желание.

— Я оптимистка, — усмехнулась она, потянулась к тумбочке, достала косметичку, расстегнула молнию и вытащила рулончик — дюжину презервативов. Бросила их на кровать.

У меня сжалось сердце.

Господи. В этот момент я понял без всяких сомнений: я влюблен в эту женщину.

Она оторвала один пакетик с края рулона и легонько подтолкнула меня в грудь, молча требуя подняться. Когда я встал над ней, она подняла взгляд — большие карие глаза, в которых читалось желание, и стянула с меня боксёры.

Член дернулся, и когда она провела по нему ладонью, по позвоночнику пробежала дрожь.

Ловким движением она надела презерватив, потом откинулась на подушки, широко, без стеснения, раздвинув ноги.

Один только этот вид едва не свел меня с ума. Распущенные светлые волосы, твердые соски, словно просящие языка, и взгляд — чистое, обжигающее желание.

Через секунду я уже был над ней, нацелившись на вход. Но замер — нужно было подтверждение. Это мгновение изменит всё.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Последняя ниточка самообладания лопнула. Я вошел в нее, стиснув зубы — черт, как же это было хорошо. Она всхлипнула, запрокинув голову, и застонала, требуя больше.

— Шире, — выдохнул я, разводя ее бедра. — Раздвинься для меня.

Она подчинилась, и я вошел до конца. В глазах потемнело, и я чуть не сорвался, но заставил себя взять дыхание под контроль, напряг каждую мышцу и нашел ритм, от которого она начала задыхаться и стонать.

Она царапала мне спину, двигаясь в такт, а я тонул в ощущениях, в жаре ее тела подо мной.

Я двигался быстро, слишком быстро, но не мог иначе. Эта женщина разрушала все мои границы, заставляла чувствовать себя сильнее, чем когда-либо.

— Брайан, — простонала она, вцепившись ногтями в мою кожу. — Я почти…

Сдерживаясь из последних сил, я провел рукой вверх и легко обхватил ее шею.

— Хорошая девочка, — прорычал я, когда она вскрикнула. — Смотри на меня, когда кончаешь.

Я держал пальцы на ее пульсе, чувствуя, как тело подо мной начинает дрожать. Она задыхалась, содрогаясь, и это было чертово блаженство — видеть, как глаза темнеют от желания, пока она кончает на мне.

Я пытался держаться, но не смог и рухнул вслед за ней в бездну, оргазм пронзил все тело, а она стонала мое имя.

Глава 27

Брайан

Блаженство. Чистое, чертово блаженство. Рука онемела — всю ночь я держал Джесс в объятиях, но, клянусь, готов был потерять конечность, лишь бы снова заснуть рядом с ней.

Она свернулась клубком у меня на груди, прижимаясь так крепко, что сердце сжалось.

Моя.

Это слово стучало в голове без конца с той самой ночи на концерте. Моя, моя, моя.

И в этом было что-то удивительное — одновременно спокойствие и восторг. Будто мы поймали некий космический баланс.

Я не чувствовал ничего подобного уже много лет.

Со студенческих времён.

Тогда я думал, что это и есть любовь. Но больше мне не удавалось испытать того же ни с кем, кого я хотел, уважал и боготворил так сильно.

Любовь.

Смотря сквозь тонкие занавески на панораму Бостона, я понял: я влюблен в Джесс.

Разум, тело, душа — всё до последней клетки. Черт, это была проблема.

Она пошевелилась, и я поймал себя на глупой улыбке. Хотелось навечно запомнить этот миг, растянуть его, смаковать. Потому что, как бы я ни жаждал, чтобы он длился вечно, он закончится.

— Брайан, — ее голос прозвучал хрипло.

Я расправил плечи от гордости, вспоминая, как она кричала ночью.

И не только гордость откликнулась, когда она села, и простыня соскользнула, обнажив её грудь.

Я притянул её к себе, зацеловал ключицу, и, хрипло рассмеявшись, она заёрзала, дразня. Прошлая ночь была лишь закуской. Утро обещало быть настоящим пиром.

Я ладонями обхватил её грудь, языком поочередно лаская соски.

Её рука уже крепко держала мой член, и от каждого движения у меня закатывались глаза.

— Брайан, — сказала она снова. Но теперь в голосе не было страсти. Он стал твердым, серьезным.

Я замер, всматриваясь в её лицо.

Она грустно улыбнулась.

— Нам нужно поговорить.

И вот так просто — моя надежда, как и стояк, рухнула.

Она спустилась с кровати и скрылась в ванной. Через минуту вернулась — в белом пушистом халате.

Черт, какая же она милая.

Сев на край кровати, она провела пальцами по растрепанным волосам, собрала их в небрежный хвост.

— Господи, Брайан, — выдохнула она. — Что ты со мной творишь.

Я не удержался от ухмылки, но тут же стер её, потому что в её глазах мелькнула растерянность.