Джош только хмыкнул. Во время развода он подталкивал меня биться до конца, и иногда раздражение прорывалось наружу, хотя он всегда стоял за меня горой. Но в итоге все упиралось в деньги. Главное — девочки. Мы не пропадем. Я закончила магистратуру, устроилась на приличную работу. С каждым днем становилось легче.

После многих лет, когда я сомневалась в себе — а Кеннет не уставал твердить, что я бесполезная, глупая и наивная, — я наконец справлялась сама.

Но я скучала по Джошу, Джен и Джасу. По Мейплвуду. По племянникам. С каждым днем тянуло домой все сильнее. Остаться в Джерси было бы не катастрофой, но мои девочки заслуживают настоящее детство — семью, прогулки, праздники, сбор диких цветов и весеннюю выгонку сока из кленов. Воспоминания, традиции, поездки.

Они заслуживают больше, чем жизнь над студией йоги в Джерси-Сити.

Надо бы спросить про ферму, про городские новости, но вместо этого я вдруг сказала:

— Забавно, но мой юрист — это Брайан Мэхон.

Он на секунду замолчал. Я слышала только его шаги по деревянному полу.

— Почему-то имя знакомое.

У меня сжалось под ложечкой. Не стоило этого говорить. Но внутри зудело чувство будто нельзя скрывать.

— Я встречалась с ним в колледже. Странно, да?

Он резко втянул воздух.

— Это тот самый Брайан? Серьезный парень? Которого ты привозила на ферму?

Сердце споткнулось.

— Да.

— Я мало что помню, но помню, как ты от него без ума была.

— Ты тогда учился в старших классах, у тебя были свои заботы.

— Это плохая идея, — сказал он твердо. — И с этической стороны, и…

— Все нормально, — перебила я. — Мы встречались двадцать лет назад. С тех пор прошла целая жизнь. И он один из лучших специалистов по семейному праву. Это мой шанс выиграть дело.

— Не неловко?

— Нет, — соврала я. На самом деле это было очень неловко. Даже не неловко — нереально. Он вежливый, умный, уверенный в себе. Настоящий профессионал.

И чертовски привлекательный. Добрый, немного застенчивый — совсем как тот блестящий парень, в которого я когда-то влюбилась на семинарах по политологии.

— Все нормально, — пробормотала я, хотя думать о Брайане было опасно. Я старалась этого избегать, но мысли все равно возвращались: нынешний, уверенный адвокат Брайан и тот, студенческий, переплетались в голове.

— Абсолютно профессионально, — забормотала я, будто убеждая и его, и себя. Но по тишине на другом конце линии было ясно — он не верит.

— Чем ты занят в последнее время? — спросила я, мысленно ругая себя за то, что вообще завела разговор о Брайане.

— Работаю над гостевым домиком. Установил потолочные карнизы, чтобы выглядело приличнее. Снес старое крыльцо, построил новое. И заказал технику для кухни.

— Джош, — простонала я. — Мы же обсуждали это.

Он проигнорировал, рассказывая, как собирается повесить огромные качели из шины, о которых Грета просила на Рождество.

— Я ведь пока даже не знаю, смогу ли переехать, — напомнила я. — А ты и так пашешь без отдыха. Не добавляй себе дел.

— Ты же знаешь, я люблю возиться, — мягко ответил он.

Я знала. Джошу нужно было постоянно чем-то занимать руки и голову — это помогало держать тревогу под контролем, ту самую, что когда-то чуть не разрушила его жизнь.

О деньгах он не думал. Заработал достаточно на Уолл-стрит, а потом, когда все пошло под откос, использовал свой MBA и инвестиционные навыки, чтобы поднять ферму. Он работал от рассвета до заката, хотя теперь вполне мог позволить себе безмятежный отдых где-нибудь на острове.

Но это было не про него. Если появлялась работа — Джош принимался за нее.

С детства он все время что-то чинил: калитку, кран, грядку. Чувствовал, где проблема, и исправлял с точностью мастера. Из всех четверых именно он должен был унаследовать ферму. Джас помогал, когда мог, между сменами пожарного и парамедика, но рулить всем выпадало Джошу.

— Видел Джен? — спросила я, стараясь сменить тему.

— Конечно. Мы завтракаем вместе каждый день, и она с Лиз не дают мне пропустить воскресный ужин, как бы я ни увиливал.

Я рассмеялась. Похоже на нее. Джен всегда была главным командиром в семье, с детства. И взрослой осталась той же.

— А Джас?

— Он иногда пропускает ужин — из-за работы. Или потому что умеет обвести Джен вокруг пальца.

Я невольно улыбнулась:

— Все еще живет в своей детской комнате?

— Когда ночует дома — да. — Джош вздохнул. — Но ты же знаешь его. Вечно в движении.

Смешно, как будто сам он не такой.

И все же Джас давно не ребенок. Ему тридцать, но младший и любимчик родителей — это навсегда. Джен, которая старше его на двенадцать лет, души в нем не чает. Всегда опекала, как вторая мама. А нам с Джошем оставалось разгребать последствия его порывов.

— Так Джен теперь берет выходные в разгар туристического сезона? — спросила я. Моя сестра и ее жена Мел держали кофейню в центре — «Был там, пил то». И обе обладали врожденной неспособностью отдыхать.