— Потому что такие мужчины, как ты, не ходят по магазинам в таких местах. Такие мужчины, как ты, не ведут светские беседы с простыми смертными в магазинах. Ты заговорил со мной один раз в одном клубе, а затем имеешь наглость делать обо мне предположения. Все, что ты делаешь, имеет цель.

Проницательная малышка. Я беру это на заметку.

— Может быть, моя цель — простая любознательность. Ты интригуешь меня, Сафи.

— Я не интригую. Я скучная. Ужасно, невыносимо скучная.

— Скучные женщины не выглядят одинаково напуганными и взволнованными, когда к ним в клубах подходят незнакомые мужчины, ты не находишь?

— Ты имеешь в виду Гору? Да ладно. — Она фыркает.

— Но на вопрос ты не ответила. Ты очень хорошо умеешь переводить разговор. — Я выпрямляюсь, доставая бумажник. — Как жаль, что я лучше.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю, что ты здесь покупаешь дешевое вино во вторник после того, что твоя подруга назвала тяжелым днем. Я знаю, что ты, вероятно, оставила мою визитку, потому что тебе нравится искушение. Надеюсь, ты оставила. Я хочу, чтобы ты ею воспользовалась. Без обязательств. Без ожиданий. Просто... возможность.

— Возможность чего?

— Чего бы ты ни хотела.

— Это плохая идея, — шепчет она.

— Самое лучшее обычно таким и бывает.

Она пятится, прижимая к себе вино. — Мне нужно идти.

— Конечно. — Я отступаю в сторону, давая ей свободный путь к бегству. — Было приятно снова увидеть тебя, Сафи.

Она почти бежит к кассе, роется в сумочке, явно отчаянно желая убраться от меня подальше.

Я жду, пока она уйдет, прежде чем плачу за сигареты и выхожу. На улице я сразу же закуриваю, позволяя дыму наполнить легкие, переваривая только что произошедшее.

Я посеял зерно. Не желания — оно уже было, похороненное под слоями приличия и страха. Но зерно возможности. Идеи о том, что ее безопасная, скучная жизнь может быть не тем, чего она на самом деле хочет.

Мой телефон жужжит. Мэттью интересуется, где я.

Я делаю еще одну затяжку, глядя, как дым рассеивается в сером лондонском небе. Сафи думает, что хочет безопасности, стабильности, мужчину, который никогда не удивит ее. Но ее тело говорит о другом. Ее реакции шепчут о женщине, отчаянно жаждущей чего-то большего, чего-то опасного, чего-то настоящего.

Я дам ей время побороться с этим. Посмотреть на эту карточку и сказать себе, что выбросит ее завтра. Лежать в постели и гадать, что бы случилось, если бы она позвонила.

Потому что она позвонит. Может быть, не сегодня, может быть, не на этой неделе, но рано или поздно. Любопытство — мощный мотиватор, и я сделал себя вопросом, на который она не сможет перестать искать ответ.

Что бы случилось, если бы она сказала мне «да»?

Ответ, конечно, таков: я бы разрушил ее полностью. Разобрал бы все безопасное и стабильное в ее жизни и перестроил бы ее во что-то великолепное и мое. Но ей пока не нужно этого знать.

А пока пусть думает о возможности. Пусть гадает.

У меня есть все время в мире.

Глава четвертая

Сафи

Мои руки все еще дрожат, когда я добираюсь до дома.

Я ставлю вино на кухонный стол и смотрю на него так, будто оно может взорваться. Шесть фунтов более чем приличного пино-гриджо, который теперь кажется уликой преступления, которого я не совершала. Я не знаю, откуда он узнал о визитке, но я бегу в комнату и хватаю ее с прикроватной тумбочки.

Мне следовало выбросить ее. Прямо сейчас. Пройти к мусорному ведру и бросить, не глядя.

Вместо этого я возвращаюсь на кухню, наливаю себе бокал вина и пытаюсь переварить произошедшее.

Себастьян Блэквуд. В магазине. Покупает вино, которое, по его признанию, не пьет, просто чтобы иметь предлог поговорить со мной.

Нет. Чтобы поиграть со мной. Вот что это было. Кот, играющий с мышью, наблюдающий, как долго она будет бежать, прежде чем сдаться.

Я делаю большой глоток вина и закрываю глаза, но это только ухудшает ситуацию. Теперь я вижу его еще отчетливее. Как он выглядел при люминесцентном освещении, каким-то образом обращая в свою пользу даже этот резкий свет. Темные волосы, безупречно уложенные, несмотря на конец рабочего дня. Эта линия челюсти, которая принадлежит обложкам журналов, а не замызганным магазинам. То, как его рубашка натягивалась на плечах, когда он тянулся за вином.

— Прекрати, — говорю я вслух пустой квартире.

Но я не могу прекратить. Не могу перестать думать о том, как его серые глаза, казалось, видели меня насквозь, как его присутствие делало воздух заряженным электричеством. Он красив так, что умные женщины становятся глупыми. Та красота, которая поставляется с предупреждающей этикеткой.

Мой телефон жужжит. Деймон.

Привет, детка. Опять работаю допоздна. Не могу дождаться встречи. Люблю тебя.

Я смотрю на сообщение, чувствуя, как в животе ворочается вина. Вот мой парень. Милый, стабильный, надежный Деймон, работающий не покладая рук, чтобы построить наше общее будущее. А я сижу здесь и думаю о плечах другого мужчины.