Я выхватываю визитку из его руки, не желая слишком испытывать судьбу, и поворачиваюсь, чтобы уйти, насколько ровно могу. Я чувствую его взгляд на себе всю дорогу обратно через клуб. Мои ноги как ватные, и я удивлена, что смогла пройти сквозь толпу, не рухнув.

Когда я нахожу Бет, она в панике.

— Где, черт возьми, ты была? — требует она. — Я везде тебя искала! Проверила туалеты, бар, уже собиралась вызвать охрану!

Я показываю визитку, все еще зажатую в дрожащей руке. — Себастьян Блэквуд, генеральный директор, «Сайрен Энтерпрайзис», — читаю я вслух.

Глаза Бет расширяются. — Тот самый Себастьян Блэквуд? Владелец, как бы, шести ночных клубов в городе? Как ты...?

— Его гора-телохранитель принял меня за кого-то другого. — Я оглядываюсь на VIP-зону, но уже не вижу его.

— Девушка, этот мужчина опасен, — говорит Бет, но ее глаза горят возбуждением. — Безумно красив, но опасен.

— Не помогаешь, Бет. Мне нужно отсюда выбраться. — Стены клуба словно сжимаются вокруг меня. Музыка, которая была слишком громкой, теперь стала невыносимой.

— Что именно случилось? — спрашивает Бет, направляя меня в более тихий угол. — Он сделал тебе больно?

— Нет, совсем нет. — Я потираю запястье, где он меня схватил. Следов нет, но я все еще чувствую давление его пальцев. — Его телохранитель подумал, что я здесь работаю, привел к боссу. Когда Блэквуд понял, что я работаю в «Хартвелле», он заинтересовался. В плохом смысле.

Лицо Бет становится серьезным. — Это нехорошо.

— Нет. Это явно был не дружеский разговор. — Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Бет, как он на меня смотрел...

Бет приподнимает бровь. — Я слышала слухи, Сафи, он не из тех парней, с которыми можно шутить.

— Давай уйдем отсюда, — говорю я, внезапно нуждаясь в свежем воздухе. — Сегодня не мой день для общения.

— Понимаю. Пошли, — говорит Бет, обнимая меня за шею, когда мы направляемся к выходу.

— Люблю тебя, девушка, — говорю я, убирая визитку Себа в сумочку вместо того, чтобы выбросить ее в мусорку, где ей и место.

Снаружи прохладный ночной воздух помогает прояснить голову. Бет ловит такси, мы садимся, и я называю водителю наши адреса. Бет живет на другом конце города, поэтому ее высадят первой.

— Ты позвонишь мне, если что-то понадобится, хорошо? — спрашивает Бет, когда такси подъезжает к ее дому. — И дашь мне знать, что решишь насчет Мистера Опасного и Сексуального?

Несмотря ни на что, я смеюсь. — По первому пункту — да. А по второму — решать нечего. Я собираюсь избегать Себастьяна Блэквуда как чумы.

Бет обнимает меня на прощание, выходя из машины. — Мудрый выбор, листочек. Такие мужчины, как он, всегда получают то, что хотят, — добавляет она с мудростью печеной картошки.

Когда такси едет дальше к моей квартире, я не могу перестать думать об этих пронзительных глазах и о том, как он держал мое запястье. Как он произнес мое имя: Сафи из «Хартвелл Архитектуры» — будто запоминал меня для будущего.

Я касаюсь визитки в сумке. Мне следовало бы выбросить ее. Забыть, что я вообще встречала Себастьяна Блэквуда. И уж точно не думать о том, как его рука лежала на моем запястье и как его голос посылал дрожь по моему позвоночнику.

Когда я прихожу домой, мой парень Деймон оставил сообщение на телефоне. «Надеюсь, ты весело отмечаешь! Не могу дождаться, чтобы услышать все о повышении в воскресенье. Люблю тебя».

Волна вины накрывает меня. Я не думала о Деймоне весь вечер. Что со мной не так?

Я принимаю душ, пытаясь смыть с себя запах клуба и воспоминания о прикосновении Себа. Но когда я ложусь в постель, его визитная карточка каким-то образом оказывается на моей тумбочке, а не в мусорке.

Просто на всякий случай, если понадобится.

Глава третья

Себ

Маленький круглосуточный магазин обычно ниже моего внимания. Яркие люминесцентные лампы с этим ужасным жужжанием, полки, заставленные переработанной едой для людей, которые махнули на жизнь рукой. Меня бы здесь вообще не было, если бы мой водитель не застрял в пробке, пока я шел между встречами.

Мне нужны сигареты. Не потому, что я курю регулярно, а потому, что даже у меня есть дурная привычка. Иногда мне нужно держать огонь между пальцами и смотреть, как что-то горит по моему собственному выбору.

Продавец едва поднимает глаза, когда я вхожу, слишком поглощенный своим телефоном, чтобы заметить покупателя, который мог бы купить все это заведение на карманные деньги. Это нормально. Я предпочитаю незаметность, когда не привлекаю внимание специально.

Я уже готовлюсь встать в очередь, когда слышу смех, который не вписывается в этот холодный, убогий магазин. Мягкий, искренний звук, который предполагает, что жизнь еще не сломала этого человека окончательно.

Интересно.