— Так я полагаю, в жилых комплексах будут либо ворота, либо собственная служба безопасности, да? Что подводит меня к следующему вопросу. Будет ли доступен для просмотра выставочный дом? Или показы будут проводиться исключительно по цифровым макетам? — Себастьян продолжает гладко. — Я всегда считал, что выставочный дом — лучший вариант. Показать потенциальным покупателям, каким может быть их дом, до мельчайших деталей. От каждой свечи, до подушки, до наволочки. — Он приподнимает бровь, глядя на меня.

У меня стынет кровь. Он говорит о наволочке. Прямо здесь, перед моими коллегами, он дразнит меня кражей моей наволочки.

— Мне придется изучить этот вопрос, — выдавливаю я.

Заседание продолжается еще час, каждая минута кажется вечностью. Себ участвует нормально, но периодически подбрасывает бомбы, понятные только мне. Ссылки на домашнюю безопасность. Замечания о неожиданных посетителях. Наблюдения о важности конфиденциальности.

К тому времени, как Гордон наконец объявляет заседание закрытым, я готова либо закричать, либо меня вырвет.

— Отличный прогресс, всем спасибо, — говорит Гордон, закрывая папку. — Мистер Блэквуд, думаю, это партнерство будет очень полезным для обеих сторон.

— Я уверен, что так и будет, — отвечает Себастьян, грациозно вставая. — Мисс Дженкинс, мне интересно, не могли бы мы переговорить? У меня есть несколько конкретных вопросов по срокам приобретения.

Каждый мой инстинкт кричит мне отказаться. Но я окружена коллегами, зажата ожиданиями профессионализма.

— Конечно, — слышу я собственный голос.

Остальные выходят, оставляя нас одних в зале заседаний. Тишина между нами тяжелая, полная невысказанных угроз.

— Вы кажетесь напряженной, — замечает Себастьян, направляясь закрыть дверь.

— Не надо. — Мой голос выходит резче, чем я намеревалась.

Он замирает, рука на дверной ручке, затем намеренно закрывает ее. — Что «не надо», Сапфир? Конкретнее.

— Это заседание закончено.

— Это заседание только начинается. — Он приближается медленно, как хищник, приближающийся к жертве. — Вы избегали меня.

— Я даже не думала о вас. — Я позволяю льду, который чувствую в груди, осесть в голосе.

— Неужели? — Он останавливается достаточно близко, чтобы быть внушительным, но не откровенно угрожающим. — Как странно. А я думал, вы, возможно, захотите обсудить наши общие интересы. Проект прибрежной застройки, например. Или, возможно, ваш интерес к классической литературе.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Конечно, не знаете. — Его улыбка холодна. — Точно так же, как вы ничего не знаете о пропавших предметах домашнего обихода. Загадка, эти исчезающие вещи. Хотя я думаю, что они оказываются в самых неожиданных местах.

Я резко встаю, собирая папку. — Мне нужно вернуться к работе.

— Сафи. — То, как он произносит мое имя, останавливает меня. Мягко, интимно, собственнически. — Мы оба знаем, что это не конец. Ты можешь играть профессионала, можешь притворяться, что это просто бизнес, но мы оба знаем правду.

— Я знаю, что ты сталкер, который врывается в чужие дома.

— Какие суровые слова. Я предпочитаю думать о себе как о... дотошном. Внимательном к деталям. Преданном пониманию того, во что я вкладываюсь. — Он приближается. — И не ошибайся, я очень сильно вложился в тебя.

— Мне это не интересно.

— Твой интерес не имеет значения. Это не о том, чего ты хочешь, Сафи. Это о том, что произойдет. Ты можешь сделать это легко или сделать трудно, но исход будет одинаковым.

Я тянусь к дверной ручке, но его рука накрывает мою, останавливая. Его прикосновение обжигает мою кожу, как огонь в венах. Жар заливает все мое тело, и я чувствую, как лицо заливается румянцем.

— Отпусти меня.

Он отпускает мою руку и отступает назад, его выражение возвращается к профессиональной маске.

— Спасибо за продуктивное заседание, мисс Дженкинс. С нетерпением жду нашего дальнейшего сотрудничества.

Я выбегаю из зала заседаний, мое сердце колотится, его смех преследует меня по коридору.

Когда я добираюсь до своего стола, в моей голове эхом звучит одна мысль: если он знает о сегодняшнем вечере, что еще он знает? И что более важно, откуда?

Глава тринадцатая

Себ

Удовлетворение все еще струится по моим венам, когда я шагаю через вестибюль «Хартвелла» к ожидающей машине. Выражение лица Сафи во время заседания — идеальная смесь ярости и беспомощности — было всем, на что я надеялся, и даже больше.

Она справилась хорошо, отдаю ей должное. Сохраняла профессионализм, даже когда я систематически разрушал ее чувство безопасности. Но я видел трещины. То, как ее костяшки побелели от сжимания ручки. Легкая дрожь в голосе, когда я упомянул детали выставочного дома. Прекрасный ужас в ее глазах. И она даже не подозревает, что я знаю о ее планах на сегодняшний вечер. Мой охранник ценится на вес золота. Он случайно услышал, как Сэфи рассказывала коллеге о клубе «Фэбрик», и тут же доложил мне..

Мэттью ждет на водительском сиденье, его выражение лица нечитаемо, когда я скольжу на заднее сиденье.

— Как все прошло? — спрашивает он, отъезжая от тротуара.

— Идеально. — Я откидываюсь на кожу, позволяя себе момент искреннего удовольствия. — Она начинает понимать бесполезность сопротивления.

— А деловая сторона?