Ее шаги движутся по гостиной. Я слышу, как она проверяет замки, передвигает предметы. Ищет признаки вторжения. Окно спальни бесшумно открывается, и я просовываю одну ногу наружу.

— Я знаю, что кто-то здесь был, — зовет она, ее голос теперь сильнее. — Я чувствую это.

Еще несколько секунд, и я вылезаю, бесшумно приземляясь на маленький сад за ее домом. Я приземляюсь в приседе, сразу же двигаясь к улице, где должна ждать моя машина.

Моя машина ждет, как и было приказано. Я скольжу на заднее сиденье, снимая перчатки твердой рукой.

— Обратно в «Сайрен», — говорю я водителю.

Когда мы отъезжаем, я улыбаюсь про себя. Каждый раз, когда я это делаю, я узнаю о ней все больше и больше.

Мой телефон жужжит от сообщения от Мэттью: «Уилсон звонил. Нужно встретиться сегодня вечером по поводу плановой комиссии».

Я игнорирую его. Бизнес подождет. Я знаю, что перехожу здесь серьезные границы, толкая Сафи к страху и неуверенности.

Но страх и неуверенность — это инструменты, которые я понимаю. Они создают зависимость, потребность в защите, в ком-то достаточно сильном, чтобы заставить плохие вещи исчезнуть. Она еще не осознает, но каждый момент страха, который я создаю, приближает ее к принятию того, что мы оба знаем: это неизбежно.

Она будет сопротивляться, конечно. Ее гордость, ее привязанность к той обыденной жизни, которую она построила с Деймоном, ее наивная вера в то, что она может просто отказаться от того, что я предлагаю. Но у каждого есть предел. Каждого можно поставить на колени правильным сочетанием давления и стимула. Делая это, я нахожу эту точку.

Мой телефон снова жужжит. На этот раз звонок от Гордона.

— Себ, — говорит он, когда я отвечаю, его голос напряжен. — Нам нужно поговорить. Кое-что случилось в «Хартвелле».

— Что именно?

— Проект прибрежной застройки, они перенесли сроки. Заседание совета завтра для обсуждения параметров приобретения. Они ускоряют все.

Я подаюсь вперед, внезапно сосредоточившись. — Почему такая спешка?

— Слухи о конкурирующих предложениях. Кто-то рыскает вокруг тех же объектов, которые мы хотим. — Гордон делает паузу. — Есть кое-что еще. Мисс Дженкинс. Ее назначили в группу предварительного исследования. Она будет завтра на этом заседании.

Совпадение идеально. Деловой и личный интерес сходятся так, как я не мог бы лучше организовать.

— Гордон, мне нужно, чтобы ты убедился, что мисс Дженкинс понимает важность этого заседания. Необходимость абсолютной конфиденциальности в отношении того, что будет обсуждаться.

— Себ, я не могу...

— Можешь и будешь. Считай это частью твоего дальнейшего трудоустройства. — Я заканчиваю звонок, прежде чем он успевает возразить.

Интересно, что она делает сейчас. Она будет знать, что это был я в ее доме, вторгшийся в ее личное пространство. Возможно, она тайно желает, чтобы я увидел ее там.

Она получит свое желание раньше, чем думает.

Завтрашнее заседание предоставит прекрасную возможность напомнить ей, что наши миры более тесно связаны, чем она осознает. Что борьба против того, что нас связывает, не только бесполезна, но и потенциально затратна для всего, над чем она работала. Я откидываюсь на кожаное сиденье, уже планируя свой следующий ход. Завтрашнее заседание напомнит ей, что я имею больше власти над ее профессиональной жизнью, чем она когда-либо представляла.

Будет ли она принимать это добровольно или нет, Сапфир Дженкинс станет постоянной частью моего мира. Единственный вопрос в том, как сильно она будет бороться с неизбежным и сколько убеждения ей потребуется, чтобы прислушаться к голосу разума.

И Сафи станет завоеванием всей моей жизни.

Глава двенадцатая

Сафи

Я сижу на своей кровати, глядя на голую подушку в руках. Пропавшая наволочка — доказательство. Конкретная, неопровержимая улика того, что кто-то был в моей квартире. Что он был в моей квартире.

Мои руки дрожат, когда я в третий раз осматриваю подушку, надеясь, что каким-то образом найду пропавшую наволочку засунутой под кровать или упавшей за нее. Но ее нет. И я точно знаю, кто ее взял. Чего я не знаю, так это зачем.

Эта мысль заставляет мой желудок сжиматься. Себастьян Блэквуд был в моей спальне. Он трогал мои вещи, рылся в моих личных вещах и взял то, что каждую ночь было у моего лица. Само нарушение почти невыносимо.

Я заставляю себя дышать медленно, методично. Истерика не поможет. Мне нужно быть умной в этом, стратегической. Мне нужна помощь.

Мой телефон кажется тяжелым в руках, когда я пролистываю контакты до номера Деймона. Я пыталась защитить его от этого кошмара, но я больше не могу справляться одна. Не тогда, когда Себастьян снова наращивает обороты.

— Привет, детка, — отвечает Деймон после второго гудка. — Как прошел день?

— Не очень. — Я закрываю глаза, готовясь к тому, что собираюсь попросить. — Деймон, мне нужна услуга. Помнишь того парня, о котором я упоминала? Себастьян Блэквуд?