Когда утили начали вытаскивать его из ямы, весь вес Юйцзяня пришёлся на крюк, вонзённый в тело. Он думал, что знает, что такое боль, но до этого момента он даже не представлял.

Его последним сознательным действием было стиснуть зубы, чтобы не закричать от отчаянного желания. Затем красная агония захлестнула его, и сознание скрылось в тёмном уголке его существа.

Юйцзянь не видел, как надзиратель бегло осмотрел его, когда его вытащили из ямы. Человек не заметил ничего отличного в Юйцзяне от сотен других трупов, которые он убирал. С резким приказом он повёл двоих громил к небольшому танкообразному трактору, чья платформа была завалена человеческой падалью.

— Последние двое дополнили квоту по весу, — сказал надзиратель.

Более крупный утилизатор небрежно сбросил Юйцзяня на вершину кучи.

— Обратно на переработку? — спросил он, его тон ясно давал понять, что перспектива ему не нравится.

— Если не хочешь остаться здесь и ждать следующей орочьей атаки, — ответил надзиратель.

Эта перспектива, похоже, беспокоила утилизаторов ещё больше. Не взглянув на свой мрачный груз, они закрыли заднюю дверь платформы и поспешили к кабине водителя. Двигатель внутреннего сгорания шумно заурчал, и трактор начал своё долгое путешествие в недра Вораго.

Огромная стена ржавого металла, обнажённых проводов, свисающих цепей и, казалось бы, случайных нагромождений хлама — корпус орочьей боевой крепости возвышался перед капитаном Родааном, падающим сквозь дымное небо. Это было словно маленький город, спроектированный невнимательным ребёнком с избытком садистской фантазии и малым умением к симметричному строительству. Башни поднимались из массивных металлических плит в, казалось, беспорядочном хаосе, их бока ощетинились шипами, пушками и трубчатыми гантримами. Огромные глифы, вырезанные из листового металла, были прикручены к каждой свободной поверхности, ухмыляясь в жестокой радости разрушения, причинённого чужаками. От носа до кормы боевая крепость простиралась почти на пять километров. в длину, её самые высокие башни и мачты связи достигали километра в небо. Родаан почти плакал по упущенной возможности, которую такая цель дала бы их ныне уничтоженным орбитальным станциям. Нечто столь колоссальное можно было бы выцелить с орбиты невооружённым глазом и уничтожить одним залпом.

Настоящий занавес огня шипел в воздухе вокруг Родаана; иногда удачный выстрел задевал его силовую броню, отскакивая от толстых керамитовых пластин. Железным Воинам повезло, что самое тяжёлое оружие обычно попадало в лапы крупнейших орков. Они были самыми наглыми и воинственными, их безумный энтузиазм делал их меткость дикой и беспорядочной. Точность оставалась за мелкими породами, которым приходилось довольствоваться тем оружием, которое они могли украсть или подобрать.

Тем не менее, всегда существовала вероятность, что какой-нибудь ксенос догадается использовать человеческую систему наведения. Некоторые элементы в орде орков проявляли склонность к подражанию человеческой стратегии и вооружению. Железный Воин не выживал тысячелетия бесконечной войны, оставляя что-либо на волю случая, если мог этого избежать. Падая сквозь небо, Родаан потянулся к поясу, снимая пальцем маленькие монетоподобные диски. Коснувшись их поверхности, он активировал крошечные бомбы, бросая их в воздух вокруг себя. Мгновенно густой чёрный дым хлынул из дисков, окутывая небо чернильной тьмой, ещё больше скрывая его от безумной меткости орков.

Оценив расстояние до боевой крепости, Родаан прикинул, что ему нужно повторить процедуру ещё раз. Бронированная громада космодесантника падала быстрее, чем гранаты, создающие дымовую завесу. Через несколько секунд он опустится ниже чёрного облака и окажется открытым для глаз врагов.

Внутри шлема Родаан холодно улыбнулся. Орки не воспользуются этой краткой возможностью. Большая часть их огня была сосредоточена на штурмовой катер. Это типично для ксеносской ментальности — концентрировать атаку на крупнейшей цели, игнорируя любую другую угрозу, пока не станет слишком поздно. Сквозь просветы в дыму Родаан видел транспортный корабль, его фюзеляж в огне, нос — масса искорёженного металла.

Пока Родаан наблюдал, корабль врезался в борт боевой крепости, его крылья мгновенно оторвались от удара, и вокруг взметнулся огромный огненный шар.

Ничто человеческое не могло пережить такой удар. Эта мысль вызвала у Родаана смесь тревоги и облегчения, его чувства боролись с решимостью выполнить миссию и достичь цели.

— Брат Мерихем? — передал Родаан по внутриотрядному вокс-каналу.

На мгновение воцарилась тишина, затем раздался жуткий треск голоса Мерихема.

— Я… функционирую, — произнёс Облитератор.