— Так думал и я… когда-то. — Его тело заколыхалось в волне жидкого металла, верёвки сырой плоти блестели за хаосом пластин и проводов. — Прими то, что есть и что будет. Всё остальное — иллюзия.

Капитан Родаан слушал обмен репликами между космодесантником и монстром. Это был первый раз, когда Мерихем заговорил с момента погрузки, и Родаан не был уверен, хорошо ли это. Он читал отчёты о действиях Облитератора во время орочьей атаки на стену периметра. Мерихем в одиночку удержал участок в три километра, уничтожив около пятисот ксеносов. Хотя, причиной, по которой он защищал пост один, было то, что он также расправился с тремя сотнями янычар и рабов-ополченцев, даже выкапывая последних из их огневых ям.

Родаан всё больше осознавал, какое чудовище представляет собой Мерихем. Вирус стёр всякое чувство связи с Легионом. Он подозревал, что единственное, что мотивирует Облитератора, — это извращённое увлечение заражением Гомори и попытками Раптора его преодолеть. Что произойдёт, если это увлечение потеряет свою силу, Родаан надеялся не узнать. Орков и интриг Валлакса было достаточно, чтобы беспокоиться, не хватало ещё кровожадного Облитератора за спиной.

— Два километра, лорд-капитан, — объявил раб-слуга. Катер сильно содрогнулся, когда зенитный снаряд взорвался у фюзеляжа, отправив осколки металла через кабину. Двое людей рухнули под обломками, их тела были изорваны. Бельфегор раздражённо хмыкнул, выдернув шестисантиметровый кусок стали из наручья. Коагулянты в его крови почти мгновенно запечатали рану.

— Отряд «Кирит», — прорычал капитан Родаан, подойдя к двери и распахнув её. Ветер хлестнул вокруг, дым от повреждённого фюзеляжа потёк внутрь. Он видел хаотичный лагерь орков, мелькающий далеко внизу, — нагромождение свалок, костров и жестяных лачуг. Местами между орочьими бивуаками зияли пятна пустыни, окрашенные ржаво-оранжевым от загрязнений. За морем хлама, подобно огромному острову тьмы, возвышалась громада боевой крепости. Родаан ощутил лёгкое колебание сомнения, глядя на циклопическую машину. Мрачно он подавил неуверенность. Он — Железный Воин. Он не отступит от своего долга, какие бы препятствия ни ставили ксеносы. Его голос был яростным рыком, когда он прошипел в вокс-бусину: — Готовьтесь к бою.

— Железо внутри! Железо снаружи! — взревели другие Рапторы, маршируя к дверному проёму. Один за другим космодесантники прыгали из катера, устремляясь в небо, почерневшее от облаков зенитного огня, падая на сотни метров, прежде чем зажечь прыжковые ранцы и броситься к гигантскому корпусу боевой крепости.

Родаан дождался, пока каждый Железный Воин развернётся. Он замер в дверях, взглянув на внушительную громаду Мерихема.

— Если транспорт сможет приземлиться достаточно близко, я увижу тебя внутри, брат.

— Ты увидишь меня внутри, — заверил Мерихем. — Плоть не подведёт Железо, — добавил он, его лицо исказилось в демонической ухмылке.

Родаан повернулся спиной к монстру, бросившись в отравленное небо. Падая, он ощутил несвойственное ему чувство жалости к экипажу катера.

Если орки их убьют, им действительно повезёт.

Без предупреждения орки возобновили артиллерийский обстрел, бомбардируя Вораго ещё яростнее, чем прежде. Это был дикий, беспорядочный огонь, распределённый по городу без всякой стратегии или концентрации. Снаряды взрывались в разрушенном Омикрон-Сигма с той же частотой, что и в «безопасных» районах за огнеупорами. Даже Железный Бастион стал жертвой, его мегалитическая башня мерцала спектральным сиянием пустотных щитов, отражая ксеносские снаряды.

Юйцзянь закрыл уши и открыл рот, скорчившись на дне огневой точки, подражая действиям янычар, которых он видел под артиллерийским ударом. Однако глаза он упорно держал открытыми, отказываясь закрывать их, даже когда дым и пыль просачивались через узкую щель в стене, покрывая рабов слоем грязного песка. Почти оглохший от грохота орудий, он решил, что, по крайней мере, увидит смерть, когда она придёт за ним.

Шэнлау, проявляя ещё большую упрямость, оставался у щели, сжимая лазган, высунутый наружу. Он демонстрировал такую непревзойдённую решимость и отвагу, что даже Железные Воины не нашли бы изъяна в мужестве раба. Пока сам огнеупор дрожал под яростью обстрела, Шэнлау сохранял бдительность, неподвижный, как статуя, непреклонный, как гора.

Юйцзяню потребовалось несколько минут, чтобы понять, что его спутник мёртв. Маленькие капли крови, стекающие по стене, выдали его. Робко он протянул руку и потянул за ногу Шэнлау. Не получив ответа, он отдёрнулся с отвращением. Юйцзянь был знаком со смертью, никто на Кастеллаксе не жил далеко от её тени, но оказаться запертым в одиночестве в тесной яме… Это пробуждало ужас в его сознании.

Словно почувствовав страх Юйцзяня, тело внезапно потеряло равновесие и рухнуло, завалив его в яме.