Геродитус прошёл мимо нескольких таких луж органической массы, спускаясь в катакомбы. Жаль, что мёртвые не знали, что стали мучениками Омниссии, что их смерть была необходима для прекращения еретического владычества Железных Воинов на Кастеллаксе и остановки богохульств, производимых на их фабриках. Конечно, их смерть была так быстра, что у них не было возможности осмыслить столь благословенное растворение, даже если бы они знали, что их убивает и почему.

Обходя дрожащий генератор, технопровидец снял с корпуса сложный набор инжекторов с антитоксинами. Он на мгновение посмотрел на них, оценивая, сколько химикатов осталось. Достаточно для ещё одного путешествия по туннелям? Возможно, для двух? Было выгодно, что большая часть его плоти уже была принесена в жертву Машинному Богу, но даже для поддержания того малого, что осталось, против действия протоцида требовалось пугающе большое количество антитоксинов.

Ещё более тревожным было отсутствие ресурсов для производства яда в больших объёмах. Если бы они были, Кастеллакс можно было бы избавить от обеих порченных сторон! Геродитус мысленно упрекнул себя за столь откровенно эмоциональную мысль. Орков слишком много, чтобы просто отравить их до полного истребления, и, даже если бы это было возможно, оставались сами Железные Воины. Для обычного человека яд был неизбежно смертелен, но святые Адепты Астартес и их падшие братья были существами иного рода. Протоцид не мог осквернить улучшенную генетику космодесантника, их продвинутые способности к исцелению и регенерации нейтрализовывали яд почти мгновенно. Лучшее, что воздействие могло вызвать у Железного Воина, — это лёгкое чувство тошноты. Даже это было своего рода триумфом для неизвестного генопосева, создавшего яд.

Нет, даже с туннелями вокруг сборочной камеры, наполненными протоцидом, заговорщики всё ещё должны были опасаться обнаружения Железными Воинами. Богохульные космодесантники Хаоса не боялись яда и могли пройти через него без труда, чтобы добраться до мятежных техножрецов.

Именно поэтому Геродитус недавно отправился в город. Нужно использовать любую возможность, чтобы Железные Воины не узнали о тайной группе, посвящённой их уничтожению. Технопровидец встречался с другими техножрецами, оставшимися на своих постах на фабриках, электростанциях, арсеналах и сборочных центрах. Если всё будет слишком тихо, Железные Воины заподозрят неладное. Поэтому с начала кампании техножрецы устраивали мелкие акты саботажа и снижали эффективность на фабриках. Теперь, однако, требовалось усилить усилия, почти открыто демонстрируя саботаж. Это была естественная эволюция, диктуемая изменяющейся ситуацией и кажущейся уязвимостью Железных Воинов перед ксеносами.

Геродитус понимал, что просит от своих братьев. Десантники будут жестоко мстить. Если раньше производство подрывалось тонкими способами, чтобы не привлекать слишком много внимания или излишнего внимания, то теперь саботаж должен быть почти явным. Оружие будет производиться с явной склонностью к неточности. Взрывчатка станет вдвое менее разрушительной. Боеприпасы будут изменены, чтобы увеличивать разбухание и деформацию после использования, вызывая заклинивания.

Пока Железные Воины будут разбираться с тысячей провалов по всему Вораго, они не заметят великую угрозу, растущую у них под ногами.

Насосы в груди технопровидца ускорили ритм, когда он размышлял о мощном взрыве, потрясшем город, когда Железные Воины разрушили стену периметра, заманивая орков в ловушку. Снаряд, который собирал Ацестес, сделает тот взрыв незначительным, он будет подобен кулаку Омниссии, обрушивающемуся на мерзких нарушителей священных шаблонов.

Геродитус перевёл оптические сенсоры с тёмного пола камеры на мостовую, где завершалась сборка корпуса боеголовки. Он видел логиса Ацестеса, стоящего на коленях перед оружием, его вокс-динамик потрескивал от мантры крещения на лингва-технис.

После тщательного обсуждения было решено назвать дух машины нового снаряда в честь его осквернённого предшественника. Виндекс Ларциус. Когда он будет завершён, он исполнит своё предназначение в катаклизме разрушений.

Виндекс Ларциус отомстит не только за Ларция Максима, но и за весь Кастеллакс.

Геродитус замер, его посетила неожиданная мысль. Даже на этом позднем этапе всё ещё существовала возможность провала. Всё зависело от того, чтобы варварские ксеносы продолжали штурм, усиливая атаку на Вораго. Если атака ослабнет, шанс будет упущен. Развертывание Виндекс Ларциуса станет бессмысленным.

Час возмездия должен подождать до натиска орков.

Грохот зенитных снарядов разрывался вокруг штурмового катера, мчавшегося над пустошами. Постоянный треск шрапнели по корпусу эхом отдавался внутри судна. Рабы-слуги, обслуживающие катер, походили на перепуганных паразитов, выполняя свои обязанности.

— Что не так, мясной червь? — прорычал брат Узраал сквозь шлем, обращаясь к человеку, которого он выбрал своей текущей мишенью для раздражения. — Думал, что будешь жить вечно?

Человек, дрожа с головы до ног, пытался игнорировать насмешки гиганта, погрузившись в изучение терминала приближения. Это была худшая ошибка, которую он мог совершить. Узраал, почувствовав себя оскорблённым, поднялся с кресла и направился к нему.

— Отвечай, когда к тебе обращаются старшие, — прошипел он.