Раб закричал от ужаса, извиваясь под мрачной тяжестью, пытаясь столкнуть труп. Все попытки натыкались на стены ямы, и тело неизбежно сползало обратно. Он мог видеть жуткую рану на лбу Шэнлау, где осколок шрапнели расколол череп. Жирная слизь из мозгов и крови сочилась из раны, чернея, впитывая феррокритовую пыль, покрывающую лицо мертвеца.

Много ужасных минут прошло, пока Юйцзянь боролся с мёртвым человеком. Лишь прижавшись к задней стене и используя ноги, чтобы оттолкнуть Шэнлау в сторону, он наконец освободился от отвратительного груза. Прошло ещё несколько минут, пока он смотрел на тело с ненавистью, пытаясь заставить свой разум принять его отвратительное присутствие и близость.

Ярость орочьей артиллерии начала ослабевать, переходя от оглушительного грома к редкому гулу. Относительная тишина ошеломила Юйцзяня. Вдруг, казалось, он снова мог слышать. Слабо, приглушённо, сверху доносились голоса. Был ещё один звук — влажный, мясной, который он не мог объяснить, но который всё же вызывал дрожь.

Испугавшись, Юйцзянь забыл о своей ненависти к трупу и склонился над ним, лихорадочно пытаясь оттащить его от стены в поисках лазгана. Тело Шэнлау уже начинало коченеть, усложняя задачу. Лишь сломав каждую ногу в колене, Юйцзянь смог сдвинуть труп и протиснуться к щели.

Лазган был там! Юйцзянь жадно схватил оружие, его пальцы обхватили рукоять с отчаянной нежностью влюблённого. Звуки, доносившиеся в яму, стали ближе, превращаясь в слова.

— Пост три-сорок-два, — раздался гнусавый голос. — Два призывника. — Пауза, затем голос продолжил: — Два объекта для утилизации. Передайте заявку на замену в центральную обработку.

Утилизация. Слово заставило желудок Юйцзяня сжаться. Голос принадлежал сборщикам трупов, обходившим огневые точки и вытаскивавшим мёртвых.

Он взглянул на Шэнлау. По крайней мере, скоро он избавится от зловещего соседа. Команда утилизации вытащит его, и пришлют нового призывника. «Как это поможет мне?» — подумал Юйцзянь. Он уставился на край ямы, наблюдая, как по поверхности начали играть тени. Он поднял лазган, целясь вверх. Быстро опустился, отбрасывая безумный и самоубийственный порыв. Даже если он застрелит людей из команды утилизации, это не вытащит его из ямы. Янычары просто придут и пристрелят его, как крысу, за дерзость. Самая горькая ирония заключалась в том, что такой маленький акт неповиновения даже не заметили бы Железные Воины, делая жест бессмысленным.

Нет, единственный способ сделать свою жизнь значимой — выжить. Чтобы сделать это, он должен выбраться из ямы.

Глядя на тело Шэнлау, ему пришла в голову смелая идея. Преодолевая отвращение, он провёл рукой по лбу трупа, покрывая ладонь кровью мертвеца. Юйцзянь на мгновение замер, с отвращением глядя на грязь, но звук шагов команды утилизации, удаляющихся от соседней ямы, подавил его брезгливость. Одним быстрым движением он размазал кровь по своему лицу и бросился на землю.

— Пост два-сорок два, — крикнул гнусавый голос. — Два призывника. — Сборщик трупов наклонился над ямой, его черты скрывали грубая маска и респиратор. — Есть кто живой? — спросил он. После паузы он обратился к товарищам за пределами видимости: — Два объекта для утилизации. Передайте заявку на замену в центральную.

За маской из крови Юйцзянь наблюдал, как двое крепких, бандитского вида мужчин в пластиковых плащах и уродливых масках заглянули в яму. В следующий момент один из них достал длинное копьё с крюком на конце. Юйцзянь в безмолвном ужасе смотрел, как они опустили оружие вниз, скребя по полу ямы. Он ощутил, как холодная сталь царапала его ногу, разрезая кожу, пока двигалась к Шэнлау. Когда крюк оказался рядом с трупом, человек, державший копьё, ловко повернул его, зацепив изогнутый шип под руку тела. Раздался отвратительный, мясной звук, когда крюк вонзился в плоть. В следующее мгновение оба мужчины тянули копьё вверх, вытягивая руками и вытаскивая насаженное тело из ямы.

Внутри Юйцзяня всё похолодело. Они собирались сделать то же с ним! Он не откликнулся, когда надсмотрщик спрашивал, есть ли живые. Если бы они узнали, что он жив, его бы расстреляли как труса. Но если он продолжит притворяться мёртвым, ужасный крюк придёт за ним, пронзив его, как насекомое на булавке. Голодная сталь разорвёт его плоть…

Другого пути не было. Он должен сбежать из ямы. Что он будет делать потом, Юйцзянь не знал. Сейчас важно было выбраться. Прикусив язык, он ждал возвращения громил. Теперь, когда он решился на испытание, всё двигалось с мучительной медлительностью. Крюк опускался с ленивой скоростью, неуклюже скользя по полу. Утилизатор промахнулся в первый заход, заставляя повторить процедуру. Юйцзянь приготовился к агонии, когда…

Он едва сдержал крик, когда лезвие вонзилось в его тело, разрывая кожу и мышцы, застряв в кости и сухожилиях. Пятна вспыхнули перед глазами, он слышал, как кровь стучит в ушах. Сознание мигало; борьба за его удержание была тяжёлой. Если он поддастся соблазну забытья, он может выдать себя неосознанным движением, предупредив утилизаторов, что жив.

Он должен оставаться в сознании. Это был единственный способ быть уверенным.