Катер резко качнуло от взрыва зенитного снаряда прямо под ним, но магнитные зажимы на ботинках космодесантника едва позволили ему заметить движение.

— Оставь его, брат, — посоветовал Пазуриэль. — Плоть не стоит усилий.

Узраал повернулся и одарил другого Раптора ледяным взглядом.

— Он забыл своё место. Ему нужен урок.

Пазуриэль взглянул на Бельфегора и Гомори, прежде чем ответить.

— Не знал, что ты занялся дрессировкой рабов, — сказал он. — Странная дополнительная специальность для Железного Воина. Для капитана Алгола это нормально, он — выродок, садист-убийца с бредом божественности. — Он замолчал, откинувшись назад, словно осенённый внезапным откровением. — Вообще-то, Узраал, тебе это, наверное, подходит.

Другие Рапторы рассмеялись над Узраалом. Тот гневно посмотрел на них, возвращаясь к своему креслу. Боевые братья, связанные долгом и обязанностями, скованные цепями чести и верности. Это не мешало им презирать друг друга. Глядя на другого Железного Воина, каждый видел отражение себя, и мало кто в Легионе любил это отражение.

Капитан Родаан оставил свой отряд выплёскивать раздражение. После дежурства на стенах, поддерживая жалкие отряды Плоти, все они жаждали настоящего дела, полноценного развёртывания, которое позволило бы использовать их навыки. Тактический удар по врагу — вот предназначение Рапторов, а не унизительная роль нянек для толпы слабых людей, не способных даже удержать оборону без помощи. Там не было славы!

Родаан улыбнулся. Кузнец Войны Андрааз наконец-то обнажил меч Третьей Великой Роты! Быстрый удар прямо в штаб орков и уничтожение варбосса. Без головы тело ксеносской орды рухнет, раздираемое внутренними распрями, пока тысячи мелких военачальников будут бороться за власть. Смерть варбосса разобьёт чужацкий таран, позволяя Железным Воинам разбирать его по частям на досуге.

Не будет момента важнее во всей кампании. Только мысль о том, что придётся делить славу со Обер-капитаном Валлаксом и его Безликими, беспокоила Родаана, хотя он предполагал, что Владыка Небес Моракс тоже будет там, чтобы попытаться украсть часть почёта. Воздушная Когорта Кастеллакса разворачивалась для отвлекающей атаки, нападая на боевую крепость с севера, пока штурмовые катера наносили удар с юга.

Далеко внизу под катером огромные болота промышленных стоков за стенами Вораго уступали место пустынной пустоши. Оранжевая земля, пропитанная загрязнениями и запечённая до твёрдости цемента, простиралась широкой полосой пустыни, лишь изредка прерываемой чёрными пятнами упавших самолётов. Орки или люди — обломки разбавляли одинаковый пейзаж заброшенности. Даже мародёры-ксеносы не желали пересекать мрачные пустоши ради столь скудной добычи. Обломки останутся там на месяцы, пока ветер и загрязнения не разломают их, добавив ржавый осадок к почве.

За пустошью раскинулся лагерь чужаков, подобный берегу заражённого океана. Смог и дым поднимались от лагеря, оскверняя даже отравленное небо Кастеллакса. На таком расстоянии лагерь был лишь неясным чёрным пятном на горизонте, но тут и там среди тьмы вспыхивали яркие огни. Выстрелы ракетных установок и пушек, треск зениток и плазменных батарей. Орки заметили налётчиков, летящих к ним через пустыню.

Когда катер содрогнулся от близкого взрыва зенитки, Родаан подумал, что пилоты Моракса показывают достойное поведение. Он почти видел, как Владыка Небес инструктирует экипажи, излагая параметры миссии, прежде чем строго наказать им не терять самолёты при её выполнении.

— Расстояние до цели, — рявкнул Родаан рабу-слуге у терминала приближения.

— Пя-пять километров, лорд-капитан, — заикаясь, ответил человек, бросив настороженный взгляд в сторону Узраала.

Родаан повернулся к двери на борту катера, полуорганические крылья его прыжкового ранца раскрылись в предвкушении, зная, что скоро Раптор снова взмоет в небо. Другие члены отряда «Кирит» проводили последние проверки брони и снаряжения, Пазуриэль и Бельфегор осматривали прыжковые ранцы друг друга, проверяя, чтобы воздухозаборники были чисты. Узраал поднял громоздкий мельтаган, демонстративно направив его на раздражающего человека. Гомори стоял на коленях на палубе, оттирая заражённую руку. Рабы-слуги смотрели, как вода капает на металлизированную плоть, облизывая губы от тоски. Прошло три месяца с тех пор, как они пробовали настоящую воду, вынужденные существовать на пайках переработанной жидкости, прошедшей десятки циклов очистки.

— Это не поможет, — прогремел низкий голос из глубины грузового отсека. Гомори поднял взгляд на гротескную громаду Мерихема.

— Вирус победит, — объяснил Мерихем. — Прими свою судьбу. Сопротивление лишь принесёт боль.

Гомори встал и повернулся к чудовищному Облитератору.

— Моя честь и долг поддержат меня, — заявил он.

Мерихем рассмеялся, его бледное лицо обнажило стальные зубы.