Генерала пригласили не зря, он это понял ещё по делегации, что к нему приходила. Теперь же он был вынужден рассказывать про событие, о котором почти ничего не знал, тем не менее собравшиеся с большим удовольствием слушали про жениха, прекрасного юношу графа Сигизмунда, и про добродетельную невесту принцессу Оливию, которых он знал лично. Снова одна из дам спросила у него про замок Тельвисов и про то, как колдуны держали маркграфиню в плену. И ему снова пришлось всё рассказывать, хотя, признаться, слушали его все внимательно, и тут один из гостей всё-таки задал ему вопрос, которого он хотел бы избежать:

- Господин барон, неужто Вильбург простит подобное злодеяние?

- Да, - поддержала его одна уже не юная дама. – Барон, скажите, война будет?

«Господи, да откуда же мне знать?!».

Волков понимал, что это первейший из вопросов, который мучает всех здесь собравшихся, но ведь он и сам был им мучим.

- Господа, право дело, даже и сам не знаю, но уверен, что сие злодеяние приведёт моего глубокочтимого сеньора в бешенство, – отвечал он. – Другое дело, что казна у Его Высочества будет сильно ограничивать его ярость, - все понимающе кивали, а он продолжил: – Да пока даже и не ясно, кто за тем злодеянием стоит. За кого и с кем придётся воевать – непонятно. А увидим ли мы лицо врага без маски – неизвестно, так что говорить о войне считаю пока преждевременным.

- Ну а если всё-таки дойдёт до железа, вы поведёте полки Ребенрее? - не отставали от него гости.

- Господа, уверяю вас, что, кроме меня, у моего сеньора есть и другие отличные полководцы, – скромничал Волков. – Так что выбор командующего будет зависеть от воли Его Высочества.

Тут господа, после пары бокалов вина, стали делиться своими наблюдениями и мыслями, внимание их к генералу хоть чуть ослабло, и он смог приступить к печёной говяжьей вырезке с розмарином. А после второй перемены блюд слуги стали менять скатерти, и господа встали размять ноги, вот тут он и понял, для чего Корнелиус пригласил его.

Камин и множество свечей нагнали в залу жары. Волков едва успел уединиться в углу с Брунхильдой, которая хотела о чём-то пошептаться с «братцем», но тут явился сам хозяин дома и просил у графини прощения:

- Госпожа моя, позвольте похитить вашего уважаемого брата, для разговора очень важного?

- Вы всегда так эгоистичны, Корнелиус! – едва скрывая негодование, произнесла красавица, смерив при том «возлюбленного» тяжёлым взглядом своих прекрасных глаз.

- Ах, насколько прекрасна, настолько же и несносна ваша сестрица, дорогой барон, - вздыхал Цумеринг, отводя Волкова к распахнутому окну.

- Не вы первый из её друзей сердца, это заметивший, - отвечал ему генерал с улыбкой, - но, как я полагаю, вы затеяли этот ужин не для того, чтобы жаловаться мне на сестру.

- Вы необыкновенно проницательны, - в свою очередь улыбался казначей Его Высокопреосвященства. – Я хотел поговорить с вами по двум вопросам и думал, что это будет удобный повод вас повидать.

- Я к вашим услугам, мой добрый друг.

- Итак, у меня к вам два дела.

- Я весь во внимании.

- Собирается война… - сказал Цумеринг и сделал паузу, чтобы дать барону вставить своё замечание. И тот понял:

- Видно, вы знаете больше, чем я.

- Ах, не притворяйтесь, барон, уж вы лучше меня знаете нрав своего сеньора, давайте будем честны: свадьба, о которой так мечтал принц Карл Оттон, сорвана, войне быть, или, на худой конец, людям из Винцлау придётся выдать ему кого-нибудь из своих на заклание, и это при том условии, - продолжал чуть задумчиво Корнелиус, – что новый жених из фамилии Маленов в самом скором времени будет венчаться с принцессой Винцлау в Эдденбурге. Но мы же с вами, дорогой Рабенбург, понимаем, что это невозможно.

- Согласен с вами, это маловероятно, - осторожно поправил его генерал. Стоять у окна под дуновениями прохладного воздуха было очень приятно. И тут он поинтересовался: – Хорошо, я допускаю, что война неминуема, что из того?

- Большая война, большие траты, - продолжает Цумеринг и вдруг удивляет генерала: - Ваш герцог не очень-то вам доверяет, - после этой его фразы барону пришлось приложить усилие, чтобы не выдать это самое удивление, но он смог сохранить лёгкую улыбку на лице. А казначей Его Высокопреосвященства всё развивает свою мысль: - И поначалу отправит туда кого-то из более надёжных своих генералов, а вот когда те публично получат в Винцлау по носу, он, безусловно, призовёт вас, – Волков молчит и ждёт, куда выведут казначея его предположения. И тот завершает: – И вот уже в том случае, когда вам придётся исправлять положение, он предоставит вам большие полномочия.

- Полномочия? – Волков решил уточнить. – Это какие же?

- В первую очередь финансовые, дорогой мой барон, - объяснил Цумеринг. – Финансовые. Вам для найма новой армии и для её снабжения денег он скорее всего не даст, но… - тут он поднял палец, – Его Высочество принц Карл Оттон предложит вам трех- или четырёхпроцентные обязательства казначейства дома Ребенрее… И вот тут мы подходим к самому главному…

- Вы готовы обеспечить те векселя серебром? – догадался генерал.

- Трёхпроцентные пятилетние векселя мы с моими друзьями готовы обеспечить деньгами до ста тысяч талеров Ланна, – поясняет казначей, – четырёхпроцентные семи- и десятилетние – провиантом, лошадьми, оружием и всем, всем, всем, что только вам может понадобиться на войне. Причём без ограничения.