- И что же нужно Винсенто Кальяри, как ты считаешь? – интересуется генерал.

- Думаю, что разговор пойдёт про деньги, дядюшка, - заметила «племянница». – О чём ещё процентщики говорить могут? Конечно же, все узнали о большой войне, а вы в той войне будете лицом не последним, вот «мешки с деньгами» и оживились все вдруг. Все свою выгоду искать собираются.

Тут мудрая дева была скорее всего права. И тогда он произнёс:

- Это встреча нас ни к чему не обяжет, а может быть нам и полезна, банк «Ринальди и Кальяри» влиятелен неимоверно, их вексели принимают без дисконтов при казначействах многих великих домов. Скажи ему, я согласен встретиться, но не сегодня.

- Как вернусь, так отпишу ему, уговорюсь о встрече, - ответила Агнес и уже готова была уйти, но тут генерал вспомнил:

- А с мальчишкой? Что ты про него думаешь?

- С мальчишкой? - не поняла поначалу дева.

- Со слугой моим, - напомнил он, - ты его мне вернула утром вчера.

- Ах, - Агнес машет рукой в досаде, – совсем из головы вон, с этими всеми делами важными. Узнала всё, что могла; думаю, он через шар слугу вашего находит, приходит к тому во сне, но до конца никак ещё не может его подчинить. Мальчишка его боится, да и упрям, хоть и молод, и не подчиняется он врагу. Никак тот его дух сломать не может.

- И сколько ещё он сможет… не подчиняться? – мрачно интересуется барон.

- Кто же знает, - отвечает «племянница».

- А что будет, когда он его подчинит?

- Ну… попытается убить вас, - чуть помедлив, предполагает Агнес. – Вы же для тех людей главный враг, вы им гнездо разворошили, они вам того простить не могут.

Иероним Фолькоф фон Эшбахт, барон фон Рабенбург, имел врагов изрядно, и были они один злее другого, но к тем врагам он уже приноровился, барон их не боялся; в этом же случае… этот случай был особый. Тут стоило быть настороже. Генерал смотрит на деву весьма пристально и спрашивает:

- С ножом, что ли, кинется?

Та только пожимает плечами:

- Ну а почему же нет?

- Значит, его надобно выставить из дома, - разумно заключает генерал и замирает, понимая по лицу своей племянницы, что она в его решении выхода правильного не находит. И тогда он уточняет у неё: - Ты думаешь, что этого… будет мало?

Волков уже решил, что Агнес считает, что мальчишку лучше будет… убить. И зная свою племянницу не первый год, он подобному её совету не удивился бы. Но дева, поджав губы и поглядев куда-то в сторону, задумчиво говорит ему:

- Ох, и не знаю, дядюшка, как быть… Выгнать его – дело недолгое, да боюсь я, что ничего это не решит.

- Не решит? – удивляется генерал. – Как же не решит?

- Его погоните, да подлый, что мальчишку истязает по ночам, другую жертву искать станет, – объясняет Агнес.

И тут генерал догадывается:

- А жертва та будет более податливой?

- Бабу найдёт, из вашей дворни. Любую… Бабы да девки так врагу, как ваш мальчишка, сопротивляться не в силах будут, женский дух – он податливый, слабый…

- И что же мне сделает девка дворовая? – он в недоумении.

- К примеру… отравит вас, – произносит «племянница», и в лице её насмешливая уверенность промелькнула. Уж она-то знала, о чём говорила.

- Где же она зелье возьмёт?

- Дядюшка! – дева теперь смотрит на него с укором. И потом начинает объяснять: – Любой купчишка к вам в Эшбахт привезёт склянку, через ваш Эшбахт их, бродяг, сотни проезжают. Привезет, да и положит её в укромном месте, а враг скажет девке, где та склянка есть. И девка ваша дворовая, что всю жизнь при вас, по приказу врага накапает вам в кофе или пиво пять капель – вот дело и сделано.

Как это всё генералу не нравится! Он в Эшбахте своём чувствовал себя среди офицеров и солдат – да и мужиков, которые, как он полагал, его любят, – в абсолютной безопасности, а тут вон как, любая дворовая девка, дух которой подчинил колдун-карлик, могла его убить. Да ещё и так мерзко. И тут он бросает пристальный взгляд на свою «племянницу»:

- И как же мне быть?

Агнес подошла к столу, оперлась на него и снова глядит куда-то в сторону, и говорит как будто не с «дядюшкой», а с кем-то невидимым:

- Холопа вашего лучше не прогонять, пусть так при вас и будет…

- Не прогонять? – Волков плохо её понимает. «Держать ядовитую змею на груди у себя?».

- Приглядывать за ним, - продолжает Агнес. – Про него мы уже всё знаем, а вот враг ещё кого среди ваших людей найдёт… Так поди потом выясни, кто это, от кого удара ждать.

В общем-то в её рассуждениях был смысл, но у него были и вопросы:

- И как же ты предлагаешь мне приглядывать за ним? Человека, что ли, к нему приставить?

- Уж про то я вам ничего не скажу, дядюшка, – отвечает дева. – Уж в этих делах вы лучше меня разбираетесь. Да и решение вам самому принимать; может, надумаете и погоните его, что ж, и это тоже будет решением дела. В общем… будет у меня время и, главное, силы, так я ещё раз его у вас заберу.