- Ах, Господи, как же это прекрасно – получать шкатулки с золотом, - мечтает баронесса и подсаживается к супругу поближе; тут же лакей приносит ей красивый фужер и наливает в него вина. Она берёт бокал и прежде, чем сделать глоток, рассматривает его и решает: - Нам тоже нужны такие, на столе на скатертях будут хорошо смотреться, – и, отпив вина, она снова возвращается к своей обиде: – А племянница ваша что? Откуда у неё деньги? Она покупала чуть меньше, чем графиня.

- Она берёт деньги, чтобы передать чью-то просьбу архиепископу или за устройство у того аудиенции, - сочиняет Волков; даже он сам не очень хочет знать, откуда у «племянницы» деньги, чтобы вести столь привольную жизнь в страшно дорогом городе, - она в том, оказывается, очень ловка.

- Ловка! – восклицает баронесса с заметной обидой. – Видится мне, что жёны в фамилии вашей ловчее мужей будут.

«Лучше бы вам, моя дорогая гусыня, и не знать даже, насколько мои «родственницы» ловки!», - думает её супруг, но вслух, конечно, ничего подобного не произносит.

То был спокойный и прохладный день, и зная, что уснуть легко ему в этот вечер не придётся, барон взял подсвечник, бумаги и чернила, остатки мясного пирога и вина неплохого, к этому несколько лёгкого чтения книг, чтобы в таком окружении дождаться прихода сна. Гюнтер растопил ему печь, так как ночи уже были холодны.

И в этом уюте барон просидел с книгами и бумагами до полуночи, читая что-то весёлое и время от времени откладывая книгу. Обдумывал цены на пушки и в очередной раз прикидывал, сколько и каких орудий ему понадобится на весь его замок. Все цифры записывал на бумагу. Тут же подсчитывал, во сколько ему обойдется мебель в новый дом. Он любил думать о своём замке, о его устройстве и убранстве. Это его даже успокаивало. В общем, эти ночные сидения были и приятны, и полезны, и хоть как-то отвлекали генерала от тяжких мыслей о грядущих днях.

***

А вот следующий день уже был не таков. Ещё утром к нему приехала «племянница» и, пока он вставал да мылся, села пить кофе с баронессой. Она тоже потихонечку пристращалась к этому напитку, да и «тётушка» её, Элеонора Августа, иной раз тоже пила, с сахаром. А когда он вышел к дамам, так Агнес, просив извинения, отвела его в сторону от супруги и сказала:

- Канцелярия Его Высокопреосвященства сегодня письма пишет, курфюрсту Ренбау и курфюрсту Ольбрехта архиепископу Фоме, о том деле, что произошло в Винцлау. Думаю, что весть о том дошла уже до всех великих домов. Его Высокопреосвященство желает знать их мнение на счёт произошедшего, – шепчет Агнес. Она строга и серьёзна. - Думаю, если выяснится, что за покушением на жениха маркграфини стоит император, то курфюрсты будут недовольны и поддержат вашего сеньора. Хоть не железом, так серебром.

- О Господи! – тяжко вздыхает барон. Плакали, кажется, все его планы мирно жить в тиши, занимаясь своим замком и уделом.

- Супруг мой, что там? – баронесса, конечно, не слышит их разговора, но, как и всякая жена, даже самая невнимательная, она научилась угадывать по поведению мужа его настроения.

- Ничего, ничего, - отвечает ей генерал. – Велите подавать завтрак, прошу вас, ангел мой.

- Сдаётся мне, от войны уже никуда не деться, - размышляет Агнес.

- «Сдаётся!», - Волков невесело усмехается. – А вот мне сдаётся, что тебе придётся ехать со мной в Винцлау. Местного воинства я боюсь не сильно, но вот эти… - он не стал договаривать. К чему?

«Племянница» и сама поняла, о ком идёт речь. Тут и она вздохнула, потом засобиралась и, сославшись на дела непременные, попрощавшись с родственниками, уехала. А уже когда она уехала, барон вспомнил, что хотел расспросить её о своём слуге – что за забывчивость?! Впрочем, с последними вестями забыть про свои собственные дела было немудрено.

«Ладно, потом расспрошу».

Глава 2

Да, дальше события только набирали обороты. Он ещё не закончил завтрак, как к нему явились люди от Корнелиуса Цумеринга. Делегация состояла из трёх господ. И они сообщили барону, что казначей архиепископа и сердечный друг графини фон Мален просил его быть с супругой нынче на ужин, и заверяли генерала, что первые люди Ланна желают его видеть там не меньше, чем сам казначей. И что все они будут той встрече рады.

Баронесса, присутствующая при том, сразу ободрилась и обрадовалась, едва услыхав слова «званый ужин». Уж очень она была расположена к подобным событиям.

«Ну раз первые люди Ланна…».

Естественно, приглашение он принял, а с приглашением принял и неминуемые расходы… Ну а как без них, ведь супруга тут же просила у него денег, на всякое нужное ей для будущего ужина.

И пока она поехала по лавкам, снова приехала Агнес, дождалась, когда лакеи уберутся из столовой и негромко сообщила ему, что был у неё только что Винсенто Кальяри, средний, третий брат из фамилии, что являются совладельцами банка «Ринальди и Кальяри», и просил её договориться с генералом о такой встрече, о которой людям иным знать не надобно.

- Как они все дружно взялись, – усмехался Волков.

- А кто же ещё вас просил о встрече?

- Так друг сердечный нашей графини звал нас с женой на ужин, обещал, что все виднейшие люди Ланна там будут.

- И вправду оживились, видно, все уже знают про покушение, – Агнес серьёзно и внимательно посмотрела на «дядюшку» .