— Мне нравится сегодняшний вечер.

— Мне тоже, малышка.

Ты хихикаешь — это моя последняя «малышка» на какое-то время — и у нас всё хорошо. Ты говоришь, что Сара Джессика Паркер живёт в этом районе, и теперь всё проще, потому что я говорю на твоём языке. Ты не можешь поверить, что я поцеловал твои пальцы на ногах, и потягиваешь коктейль.

— Что в тебе такого, Джо?

— Чёрт его знает.

— Ну, что бы это ни было… мне нравится сегодняшний вечер. И ты мне сегодня тоже нравишься.

Ты запускаешь кончик своей босой особенной ноги мне под брюки и подмигиваешь, и, боже мой, мы же сейчас это сделаем, да? Да. Мы те самые наглые ублюдки, которые целуются прямо в зале ресторана, и это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Мы будем заниматься любовью, пока наши тела не превратятся в банановый пудинг из «Магнолии», но тут влезает официант.

— Вот ваш счёт. Кажется, вам уже пора уходить.

Мы умираем со смеху, я плачу по счёту, а ты почти не можешь ходить на этих каблуках, и я едва ли могу себе это позволить, но КОМУ КАКОЕ, БЛЯДЬ, ДЕЛО?! Я подхватываю тебя на руки, и мы выглядим так, будто только что вышли с благотворительного вечера, где видели Шарлотту и Трея, и никакого «туда-сюда», никакого « куда пойдём ». Не сегодня.

Сегодня ты хочешь меня. Ты тянешь меня за лацканы.

— Отвези меня домой, детка.

Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, но ещё сильнее, чем поцелуй, ты хочешь, чтобы я заставил тебя ждать. Я ухмыляюсь.

— Абсо-чертовски-лютно.

Твои глаза. Ком в горле. Я не просто вошёл в образ Бига. Я процитировал его. Слова из первого сезона. Само собой, черт побери. На улице двенадцать градусов, а в моём сердце — миллион с половиной (иногда девушке нужна половинка)  — и не слишком ли это? Тебе не стыдно? Время не замедляется. Оно останавливается. Оно заканчивается. «Магнолия» закрывается, и я уже не могу взять слова назад, и ты знаешь. Ты знаешь, что я сделал. Ты знаешь, что я пытался сделать.Ты кладёшь голову мне на плечо.

— Ты смотрел его ради меня, да?

— Виновен.

— Нет, — говоришь ты. Твоя рука скользит мне под пиджак и вниз по торсу. — Невиновен.

Ты целуешь меня, и ты — ПрелестнаяКэрриРаспутнаяСамантаЗастенчиваяШарлоттаЗрелаяМиранда , и я всё сделал правильно. Совершенно правильно. Мы в такси, и ты не можешь наговориться — я хочу тебя, я хочу тебя, — а я говорю тебе то, что ты хочешь слышать, что тебе нужно услышать — я хочу тебя, я хочу тебя, — и мы лучше, чем Биг и Кэрри, потому что они были актёрами. Только притворялись. А это по-настоящему, Вэйл. Это твои зубы впиваются мне в шею, и твой дом — не дом Кэрри. Это двухкомнатная дыра на шестом этаже без лифта. Пахнет благовониями и чужими мужиками — ёбаная Синтия, — и на стенах плакаты, приклеенные скотчем. Без рамок. Грязные трусики в переполненной корзине для белья, и мой «Портной» оживает. Мы окружены любовными историями. Плакатами. « Когда Гарри встретил Салли » едет на “ Манхэттен” знакомиться со « Свингерами », а когда я закрываю глаза — остаёшься только ты. Твоя сладкая кожа. Та прядь волос, которая цепляется за мои зубы. Ты закрываешь дверь и запираешь её.

— Я знаю, что тут бардак, но зато это моя квартира.

— Я мог бы сказать то же самое про тебя.

Ты набрасываешься на меня всем своим крепким мускусным маленьким телом. Ты дразнишь мою крайнюю плоть — я особенный, редкий — и ты такая же застенчивая, как Шарлотта, бойкая, как Саманта, милая, как Кэрри, когда говоришь про мой милый стояк . Я неуклюжий (во мне есть немного от Стива), а ты неловкая (в тебе есть часть Миранды). Ты кусаешь меня слишком сильно; мои прикосновение слишком нежные для тебя, но со временем мы находим нужный ритм. Я прошёл учебку и готов к бою, и всё вот-вот случится.

Ты достаёшь презерватив, обтягиваешь мой «Портной» латексом, переворачиваешься, и я вхожу в тебя сразу целиком, и это… Ты смотришь на меня? Ты смотришь на меня. Это хорошо? Плохо?

— Медленнее, — говоришь ты.

— Быстрее, — говоришь ты.

— Подожди, — говоришь ты.

— Давай, — говоришь ты.

— Вот так, — говоришь ты.

— Не там, а там. Вот тут. Примерно тут… Окей, Джо… Ладно.

Я выполняю каждую команду — я буду круче мистера Бига — и ты издаёшь новый звук, твои ногти впиваются мне в кожу, и это… Я кончаю.

— Вау, — говоришь ты. — Мне это правда было нужно.

Я переворачиваюсь и смотрю на Гарри и Салли. «Вау» может быть плохим словом, натужным. Что-то не так. Не то.

— Мне тоже.