— Прекрати так говорить.

— Ну, сынок, я с тобой не согласен, но если так, тогда тебе нужно поставить другую ловушку. А ловушку, блядь, не создать с помощью плейлиста.

Он отходит, чтобы обслужить покупательницу, которая принесла ему коробку конфет в форме сердца — я переживаю за всех девчонок, правда, — а я, блядь, схожу с ума. Буквально. Я собака Павлова из учебника биологии в восьмом классе. Одержимый, как сказал Дик. Карабкаюсь на холм Солсбери , и да!

Трек номер 8: «Solsbury Hill» Питера Гэбриэла.

Я уже словил вдохновение — трек номер 9 «Thank You», песня Дидо из « Раздвижных дверей », фильма, который ты упомянула в день нашей встречи, в тот день, когда ты так нервничала, что заявила, будто являешься англофилкой , — и Дик ошибается. Этот плейлист — идеальная ловушка. Сегодня День святого Валентина, и я горюю. Да.

Трек номер 10 — «I’m on Fire». Брюс, блядь, Спрингстин.

Я помню всё, что связано с тобой. Это некоторая эволюция, новая вторая натура. Я знаю, что тебе нравится, чего ты хочешь. Ты переехала в Нью-Йорк из-за фильмов Вуди Аллена и любишь « Ханну и её сестёр », даже если считаешь нужным говорить, что предпочитаешь « Манхэттен ». В этот день любовь — это чудо в перьях, и скоро будет весна, и да. Да!

Трек номер 11 — «I’m in Love Again». Бобби Шорт. Как в « Ханне ».

Потом волоски на затылке встают дыбом, будто там целая толпа Питеров Фрэмптонов (Это игра слов, связанная с Питером Фрэмптоном. У него самый известный концертный альбом называется «Frampton Comes Alive!» («Фрэмптон оживает» / «Фрэмптон приходит в живое состояние»)).  — надо его тоже добавить в плейлист, — и тут, святое дерьмо. Святой, мать его разъеби,  Валентин.

Это ты. Дик смотрит на меня. Будь спокоен . Я спокоен. Я спокоен?

— Привет. Вэйл.

— Привет.

Ты едва можешь на меня взглянуть — тебе стыдно, ты влюблена — и переводишь взгляд на безопасное место, бесполое место, смотришь на Дика.

— Можно мне двойной кофе?

Дик говорит, что сделает, а ты чихаешь. Я опрокидываю держатель для салфеток, когда тянусь за салфеткой для тебя, и ты смеёшься надо мной.

— Ой, — говоришь ты. — Я в порядке. У меня есть платок.

В твоём голосе послышалось что-то плохое. Нечто холодное. Язвительное.

Мне надо было, блядь, тебе позвонить.  Я РАЗРУШИЛ ДЕНЬ ЛЮБВИ.

— Эй, ну вот мы и здесь. То есть,  с Днём святого Валентина!

Ты смотришь на меня, будто я тот псих, который считает, что “Pop Rocks” и члены сочетаются друг с другом.

— И тебя.

« И тебя » — это не « я тебя люблю » (надо добавить ещё U2), и мне нужно спасти ситуацию. Исправить её. Я чувствую твою боль. Я не побежал за тобой. Не позвонил, чтобы узнать, добралась ли ты домой, и пути назад нет. Но это нечестно, Вэйл. Ты тоже  не всё сделала правильно, и ты не оставляешь мне выбора. Мне нужно вернуть свою силу. Спрятать, блядь, плейлист, убрать сердце со стойки и выплюнуть тебя так же, как ты выплюнула меня, но ПОЧЕМУ Я, БЛЯДЬ, ТЕБЕ НЕ ПОЗВОНИЛ? ПОЧЕМУ?

— Йо, Дик. Можно мне стаканчик с собой?

Ты раздражена. Шмыгаешь носом.

— Ну что ж, раз у кого-то есть дела…

— Ничего особенного, — говорю я. — Надо кое с кем встретиться…

Мне мерзко от того, что приходится играть с тобой, но таковы правила обращения с женщинами, правила тел. Нет боли — нет результата, и Дик одобряет. Он подаёт тебе латте. В керамической чашке.   Мол , Джо куда-то идёт, а ты просто сидишь.  Ты избегаешь моего взгляда так же, как в туалете, и я знаю, Вэйл. Мне тоже больно. Но разве я тебя выплюнул? Разве я сжёг тебе интимные места?

— Ну что, как дела, В? Сокращаю твоё имя до одной буквы. Лениво жестоко — так, что если ты обидишься, будешь выглядеть сумасшедшей. — Как ты?

Ты киваешь на свой латте.

— Хорошо. Отлично, если честно.

«Если честно» звучит паршиво, и Дик сказал бы, что надо тебя подколоть, но мне хочется тебя обнять, блин.

— Круто, — отвечаю я. — Хорошо проведёшь остаток выходных?

Ты снова на меня не смотришь. Ужас.

— Сегодня четверг, Джо.

— Точно. Так… Хорошая у тебя выдалась неделя?

Ты сморкаешься в этот грязный платок.

— Сначала ты расскажи.

Дик вскидывает подбородок — Ты справишься , — а ты скрещиваешь ноги — Я справлюсь. Я отмахиваюсь от расспросов, а ты буквально висишь на краешке стула. Дик прав. Любовь — это война. Это война. Ты нервничаешь. Думаешь, не водил ли я какую-то другую девчонку на ферму Старика Джонсона , и я не могу удержаться. Ты слишком милая. Я кидаю тебе кость.