— Тогда Габриэль может сам мне об этом сказать, — осадил меня Захария. — А пока он был более чем рад взглянуть на тех двух ублюдков, что навредили тебе.

Я подошла к дивану. Мне не хотелось будить Эстер, но ей нужно было лечь в нормальную кровать.

— Эстер, — прошептала я, осторожно тряся ее за плечо.

Она открыла глаза и тут же их закрыла.

— Эй, тебе надо лечь в кровать, — сказала я, встряхнув ее еще раз.

На этот раз она открыла глаза и действительно посмотрела на меня.

— Ох, Лилит, — произнесла она, взяв мое лицо в ладони. — Ты в порядке?

— Да, я в норме, — ответила я.

— Я так переживала, — сказала она, и ее глаза наполнились слезами.

— Не плачь, — попросила я. Я бы не вынесла, если бы она заплакала. — Я правда в порядке. Захария отвезет меня домой, а тебе нужно отдохнуть в нормальной кровати. Я позвоню тебе завтра, ладно?

— Хорошо, — ответила она, притягивая меня в объятия. — Будь осторожна.

— Всегда, — сказала я, хотя эти слова прозвучали фальшиво.

Я ушла отсюда со всеми возможными предосторожностями и все равно умудрилась вляпаться в неприятности.

— Я люблю тебя, — произнесла я, целуя Эстер в лоб.

— И я тебя люблю.

— Спокойной ночи, Эстер, — бросил Захария, направляя меня к двери.

Его рука твердо лежала на моей спине. Он не убирал ее даже тогда, когда мы шли по коридору к лифту. Я думала, что оказавшись внутри, он дистанцируется, но он этого не сделал. Даже с ним рядом я держалась за поручень, чувствуя приступ тошноты во время спуска.

— Церковь будет искать своих псов, — сказала я.

— Я на это рассчитываю, — ответил Захария.

Я посмотрела на него. Он смотрел прямо перед собой, так что мне была видна только резкая линия его челюсти.

— Что ты им скажешь?

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Скажу им то, что нашел, — ответил он. — Троих мертвецов и такси.

— А как же клинок? — спросила я.

Захария нахмурился.

— В смысле «как же клинок»?

— У Берка был тот клинок, — сказала я. — Я видела, как он им воспользовался. А потом я его подобрала.

И я точно знала, что мне это не привиделось, потому что как только он оказался у меня в руке, меня тут же перенесло в ту чертову пустыню.

— Может, он и был там до того, как ты отключилась, — сказал Захария. — Но когда приехал Габриэль, его уже не было.

— С чего бы кому-то забирать клинок и оставлять мою сумку?

— Может, решили, что он представляет бóльшую ценность, — пожал он плечами. — Думаю, это лишь вопрос времени, когда мы найдем виновного.

— У тебя уже есть зацепка?

— Нет, — ответил он. — Но все, кто прикасался к этому клинку, в итоге умерли, кроме нас с тобой. Сомневаюсь, что тот, у кого он сейчас, станет исключением.

Я разделяла эти сомнения, но почему мы с Захарией оказались исключением?

 

***

 

По дороге домой я прилегла на заднем сиденье. Захария позволил мне использовать свою ногу вместо подушки, что было не то чтобы очень удобно, но я не жаловалась. Голова казалась свинцовой, и лежать было все же лучше, чем сидеть. Я не открывала глаза, но и не спала.

Поездка была слишком ухабистой, к тому же я начала замечать и другие травмы, полученные в драке с Берком.

Задница болела.

Походу, во время этого падения я отбила себе не только голову. Не помогало и то, что рука Захарии покоилась на моем бедре. Теплый груз, из-за которого я только больше зацикливалась на боли.

Когда мы приехали, я простонала. Мне не хотелось снова чувствовать этот приступ головокружения при попытке сесть. Захария зарылся пальцами в мои волосы, и я открыла глаза, глядя на его до одури красивое лицо. Он, наверное, был единственным человеком во всем мире, у которого не появлялся второй подбородок, когда он смотрел вниз.

Ужасно несправедливо.

— Нормально себя чувствуешь? — спросил он.

— Я просто хочу спать, — ответила я.

Его пальцы, перебирающие мои волосы, не помогали. Если он продолжит в том же духе, я в два счета вырублюсь у него на коленях, особенно теперь, когда мы остановились.

Губы Захарии изогнулись.

— Ты почти дома, любовь моя. Хочешь, я понесу тебя на руках?

— Захария, это уже второй раз за ночь, когда ты пытаешься лишить меня дара речи.

Его улыбка на мгновение стала шире, а затем исчезла без следа.

— Мне жаль, — произнес он.

Я нахмурилась, сбитая с толку резкой сменой тона.

— За что ты извиняешься?

— Потому что этого вообще не должно было случиться.

— Ты же сейчас не начнешь распинаться о том, что я — твоя ответственность, правда? — спросила я. — Если да, то попридержи это до следующего раза.

— И не собирался, — ответил он.

— Слава яйцам, — выдохнула я, садясь.

Чувствовала я себя именно так хреново, как и ожидала. Я обхватила голову руками и сидела так, пока первоначальная боль не утихла.

Захария уже вышел из машины и ждал меня. Моя сумка и куртка висели у него на руке.