С каждым скрежетом я все сильнее стискивала зубы, пока не решила, что больше не могу этого выносить. Я отстегнула ремень, протиснулась между сиденьями и потянулась к переключателю, чтобы их вырубить. Подняв голову, я увидела, что водитель говорит по телефону. Он стоял ко мне спиной, но затем повернулся, и его лицо осветилось фарами машины. Секундой позже я стала свидетелем его убийства.

Две руки в перчатках вынырнули из дождливой тьмы. Одна схватила водителя за голову, а другая раз за разом вонзала нож ему в шею.

Сдавленный крик вырвался из моего горла, прежде чем я зажала рот рукой и отшатнулась обратно на сиденье, наблюдая, как нападавший отпускает водителя.

Я узнала его.

Это был Берк, младший из двух головорезов. Он выглядел иначе, так, что я даже засомневалась в собственной адекватности. Его глаза, казалось, светились тусклым фиолетовым оттенком. В руке он сжимал золотой кинжал, который по идее должен был вернуть в Хирам.

Я катапультировалась на переднее сиденье, трясущимися руками судорожно нащупала кнопки блокировки дверей. Они щелкнули ровно в тот момент, когда Берк с размаху ударил ладонями по моему окну. Крик вырвался из моей груди, пока я пыталась переключить передачу, но рычаг словно заклинило.

Я явно делала что-то не так, но главная проблема заключалась в том, что я, блядь, вообще не умела водить. Мне это было не положено.

Пиздец!

Я со всей дури ударила ладонью по рулю, и раздался автомобильный гудок.

Да! Сигнал.

Я навалилась на него, наполняя ночь пронзительным воем.

Стук Берка прекратился, и, подняв глаза, я увидела, что он выхватил пистолет. Я закричала и пригнулась. Разблокировав дверь, я распахнула ее и со всей силы пнула ногой. Дверь врезалась в него. Он отшатнулся назад, но вцепился в оконную раму. Я схватилась за ручку и попыталась захлопнуть ее обратно. Несмотря на то, что я отдавила ему пальцы, он не разжимал хватку.

Я отпустила дверь и потянулась за пистолетом, наставляя на него оружие, но тут он резко дернул меня за лодыжку, и внезапно я вылетела из машины, больно ударившись затылком об асфальт. Боль пронзила все тело, парализуя его. На мгновение меня охватила паника, я не могла пошевелиться, в ушах все громче и громче звенело, но потом Берк навис надо мной, и я вспомнила, что у меня есть пистолет.

Мои пальцы сомкнулись на рукоятке. Я прицелилась ему в грудь и спустила курок.

Выстрел оглушил меня, и его кровь брызнула мне в лицо. Я резко села и попятилась назад, пока не уперлась спиной в кузов машины.

Берк пошатнулся и упал на одно колено, глядя на меня. То странное свечение в его глазах исчезло.

— Убей меня, — выдохнул он. — Пожалуйста. Я не хочу этого делать!

Я покачала головой.

Одного выстрела и так было достаточно.

Второй сочли бы перебором.

— Пожалуйста, — умолял он сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста!

Когда я не шелохнулась, он зарычал, скаля зубы, и бросился на меня, как дикий зверь. Я выстрелила в него еще раз. Он рухнул лицом вниз на асфальт и больше не двигался.

Несмотря на то, что меня колотило как в лихорадке, я поднялась на ноги. Я продолжала держать Берка на прицеле, хотя и подозревала, что теперь он точно мертв.

Я подкралась к передней части машины, где обнаружила мертвого водителя и еще одного человека.

Коваль, второй головорез.

— Какого хуя тут происходит? — пробормотала я себе под нос, поморщившись, когда обернулась посмотреть на Берка.

Голова раскалывалась.

Я пошла к машине. Мне нужны были мои вещи, а потом нужно было убраться отсюда как можно дальше, прежде чем вызывать помощь.

Переступая через тело Берка, я заметила, как что-то блеснуло под ним. Прежде чем я успела сообразить, что делаю и что именно это было, мои пальцы уже коснулись рукояти золотого клинка. Ледяной холод, пробирающий до костей, пустил корни глубоко внутри меня, и мои пальцы крепко сжались вокруг оружия.

Выпрямляясь, я услышала голос:

— Берегись…

А затем еще тысячу других.

Берегись, берегись, берегись.

Я рухнула на колени. От удара голова запульсировала болью, а зрение затуманилось. Я боролась с подкатывающей тошнотой, желудок выворачивало наизнанку, пальцы впивались в песок пустыни. Ожидая, пока это чувство пройдет, я вдруг ощутила собственное тело. Кожа казалась стянутой и обветренной, натянутой на кости слишком туго. Я провела шершавым, как наждачка, языком по потрескавшимся, кровоточащим губам, в которых не осталось ни капли влаги. Даже глаза щипало от песка, они пересохли настолько, что казались съежившимися в глазницах.

Шепот не прекращался, их предупреждения отбивали четкий ритм, словно бой барабана. Я не понимала, откуда он исходит. Возможно, это колотилось мое собственное сердце, грохоча в груди: тук-тук-тук.

Слушая этот ритм, слова сами собой полились с моих губ.

«Трепещи, богиня ночи,

О Мать Луны, владычица теней!

Уста твои источают яд,

А кровь несет погибель.