Я медленно сходил с ума, и всё это настолько выносило мне мозг, что я едва мог притворяться, будто моё прозябание в офисном закутке имеет хоть какой-то смысл. Потому что никакого смысла не было. Делать богатых ублюдков ещё богаче не приносило мне душевного покоя, а внутренний кризис лишь взлетел на воздух, когда я фатально облажался на работе, провернув худшую инвестицию в истории — причём не только на свои сбережения, но и на портфели целого ряда состоятельных клиентов.

По сути, я остался ни с чем, сжимая в руках коробку со старым барахлом из прошлой жизни неудавшегося белого воротничка.

— Удивлена, что она снова не попыталась пристроить тебя в тёпленькое местечко к своему богатенькому папаше, — нарушила повисшее молчание Рэйчел.

— Трудно убедить человека дать тебе шанс в чём-то кардинально ином, когда заявляешь, что хочешь стать клоуном.

— Не просто клоуном. Артистом! — с нажимом поправила Рэйчел, напоминая об этом так, словно формулировка хоть что-то меняла.

— То есть уже не безработным неудачником? — уточнил я.

— Это слова Меган. А у неё, между прочим, IQ как у золотой рыбки, так что не стоит зацикливаться на её оскорблениях.

— Рыбка она или нет, а всё равно паршиво, — глухо бросил я, отлично помня каждое брошенное ею слово. «Гребаный цирковой урод», как она брезгливо процедила, скривив лицо в гримасе омерзения. После этой фразы я окончательно осознал: собственная жажда счастья перевешивает любые попытки угодить Меган. И закончилось это тем, что она попросту вышвырнула меня на помойку.

Я тяжело выдохнул, запрещая себе киснуть из-за расставания. Это случилось три месяца назад. Нельзя позволять этой чертовщине разъедать меня изнутри. И всё же… когда кажется, будто вся твоя жизнь распланирована до мелочей, а потом в один миг летит к чертям собачьим, невозможно не почувствовать себя чертовски, невыносимо одиноким.

— Сейчас это кажется бессмыслицей, но однажды всё встанет на свои места, — тихо и мягко произнесла Рэйчел; хруст чипсов наконец прекратился. — Тебе просто нужно быть настоящим, снаружи и внутри. И когда ты откроешься миру, правильный человек полюбит тебя именно таким, какой ты есть — во всех проявлениях, с клоунским гримом или без.

Я невесело усмехнулся, глядя на полоску смазанного чёрного лака на ногте. Это была частица меня самого, принадлежавшая моей новой жизни в парке.

— Спасибо… — выдохнул я. — Мне правда нужно было это услышать.

Рэйчел всегда была рядом; мы вытаскивали друг друга даже из самого беспросветного дерьма.

— Ещё бы. Не за что, — отозвалась она уже более деловым тоном. — Слушай, я, наверное, сегодня поздно приду домой. Иду на собрание, там одна новенькая в городе просит меня стать её наставницей. Встретимся в кофейне по соседству.

— Логично. Заботиться о людях у тебя получается лучше всего, — улыбнулся я.

— У тебя научилась, — ответила сестра, бросила быстрое прощание и отключилась.

Я был по гроб жизни обязан Рэйчел за всё, что она сделала для меня за эти три месяца, но ночёвки на диване в её гостиной всё отчётливее напоминали пластырь на пулевом ранении. Мой сезон в парке стремительно подходил к концу. Хэллоуин был уже в следующие выходные, и у меня катастрофически таяло время на то, чтобы решить, куда двигаться дальше. Сказать по правде, мне было до дрожи, до ужаса страшно. И хотя я с самого начала знал, что эта сезонная подработка скоро закончится, впервые за всю сознательную жизнь я старался не думать о будущем.

Едва я заглушил двигатель и взялся за ручку двери, чтобы выбраться наружу, в ладони завибрировал телефон.

Я секунду в нерешительности разглядывал экран. Звонил Густав. Его свадьба была назначена на следующие выходные, прямо здесь, в округе, и меня уже заранее передёргивало от одной мысли об этом. Настроения праздновать чью-то вечную любовь не было от слова «совсем», но, к счастью, торжество выпадало на Хэллоуин, так что у меня был отличный повод свалить на работу и присоединиться к тусовке попозже.

Буквально за секунду до того, как сработал бы автоответчик, я нехотя нажал на приём:

— Здорово, старик. Как дела? Сколько лет, сколько зим, — произнёс я, откидываясь на спинку сиденья.

— Привет, Ро! — чересчур бодро отозвался он. — Ты как сам?

Я посмотрел в окно на заморосивший дождь:

— Да потихоньку. В мыле, как обычно. Ты сам-то как?

Он замялся и вздохнул:

— Слушай, я тут хотел тебя кое о чём спросить… — Его тон резко посерьёзнел, и это заставило меня насторожиться. — Короче, Лео не сможет приехать на свадьбу. И я знаю, ты собирался просто гостем, но я тут подумал… может, согласишься быть моим шафером?

О черт. Нет. Только не это.

— Э-э-э…

— В смысле, без давления, бро. Я знаю, ты уже отказывался, потому что у тебя завал по горло, но это же чисто судьба! Мы же с самого пацанства лучшие друзья, так ведь? Было бы… ну, чертовски круто, стой ты там рядом со мной у алтаря.