— Ничего не забавно. Я тебе не вру! Клянусь, я бе-е-езумно за тебя счастлива! Можешь даже у Мами спросить.

— Я бы предпочла воздержать… — пробормотала она себе под нос, но я уже не унималась.

— Мами?! — крикнула я в другой конец холла, моля взглядом спасти меня.

— Что такое? — отозвалась Мами, оборвав фразу на полуслове.

— Скажи Таллуле, я же все уши тебе прожужжала, как жду эти свадебные гулянья! Ну, то вырезание тыкв, например. Помнишь же?

Мами рассмеялась и согласно кивнула, уперев руки в бока:

— Разумеется, Таллула. Мы обе в полном восторге. Это твоя главная неделя, помнишь?

Густой акцент Мами всегда звучал так мило и очаровательно.

— Вырезание тыкв? Ты издеваешься надо мной, Айви! — фыркнула Таллула.

— Айви Джейд. Уф, — повторила я. — Моё второе имя не для галочки дано, оно вообще-то в свидетельстве о рождении записано.

— Я к тому, что… прекрасно знаю, что на самом деле ты вовсе не…

— Не что на самом деле? — перебила я её.

— Ничего страшного, что тебе не по душе Хэллоуин, всякая жуть и ужастики. Понимаешь? Но мы с Густавом просто хотели сказать спасибо. Для нас правда очень важно, что ты будешь рядом всю эту неделю.

В её голосе звучала неподдельная искренность. От этого я даже ощутила нечто вроде тоски по нашей прежней близкой дружбе. Мы по-прежнему дружили, глупости какие, просто уже не были лучшими подругами навек. Мы всё так же улыбались и махали друг другу ручкой на семейных сборищах. Так уж заведено. Приходишь, видишься с роднёй, сплетничаешь о сотой по счёту байке тёти Сильвии о том, как в начале восьмидесятых она чуть не выскочила замуж за самого Луиса Мигеля. Она ведь до сих пор мамой клянётся, что так всё и было! Просто проявила мудрость взрослой женщины и заявила ему в лицо, что не собирается мотаться за каким-то смазливым музыкантом по всей Мексике. Она, видите ли, была независимой особой с собственными грандиозными мечтами.

Интересно, считает ли она так до сих пор, потому что в её бредовые россказни — ой, простите за грубость — мало кто верил: несла она полнейшую чушь.

Я повернулась к подруге, уделив Таллуле всё своё внимание:

— Да я всегда за тебя горой, ну естественно! Когда вообще было иначе?

И ведь чистая правда. Мы были настолько близки, что она позвала меня главной подружкой невесты. Выбор свидетельницы всегда многое говорит о женщине, и в случае с Таллулой он свидетельствовал об одном: со вкусом на подруг у неё обстояло куда лучше, чем со вкусом на свадебные локации.

Она закатила глаза, но по-доброму, игриво. Против такого я ничего не имела, лишь бы без скрытого сарказма.

Я всё-таки латиноамериканка, а мы обид не прощаем.

— Так, народ, серьёзно. Пора ехать, — с неподдельным надрывом в голосе бросил Густав.

Таллула тут же свернула наш диалог и поспешила к нему под бочок.

Ни капли не удивлена. Честно говоря, второй главной причиной нашего отдаления было то, что она бегала за Густавом хвостом, будто потерянный щеночек. Так повелось ещё со старших классов, когда мы только познакомились. Порой мне вообще казалось, что со мной она подружилась только ради того, чтобы подобраться к моему брату. Стоило ему без стука зайти в мою комнату, как она тут же начинала вести себя как круглая дурочка.

Но, как я уже сказала, в собственной истории я всегда была выше мелочных обид.

— ¡Vámonos, ándale! — бросил на ходу Папи, спускаясь по лестнице и не отрываясь от телефонных переговоров по бизнесу.

Перед тем как шагнуть за порог к ожидавшему автомобилю, он сунул Густаву в руки кожаный дипломат. Подозреваю, в спешке он попросту перепутал собственного сына с дворецким.

— Айви Джейд, — окликнула меня Мами, дождавшись, пока остальные отойдут на почтительное расстояние и не смогут нас услышать.

— Да? — отозвалась я.

— Не забывай: на этих выходных на свадьбу приедет Антонио.

О боже. Антонио.

После стольких лет ожидания нам наконец-то предстояло встретиться лично. Мне буквально захотелось разбежаться, сигануть в наш олимпийский бассейн и пойти ко дну. Ой. Как-то мрачновато вышло. Проехали, двигаемся дальше…

— Мами, серьёзно? Вот прямо сейчас, посреди всего этого? — возмутилась я.

Нелли издала обиженный соп и дерзко припечатала лапку к паркету. Мами выразительно изогнула бровь, глядя на собаку, после чего протяжно вздохнула.

— Только давай без твоих капризов, — осадила она меня. — Ты прекрасно знала, что этот день настанет, и ты обязана произвести безупречное первое впечатление. А теперь марш наверх собирать свои лучшие платья: от тебя ждут, что ради Папи ты покажешь себя идеальной партией. И Арианна уже едет сюда, чтобы присмотреть за Нелли, пока нас не будет.

Я тут же подобралась и натянула примерную улыбку, стараясь не выводить её из себя:

— Да, Мами. Конечно.

Развернувшись на каблуках, я поспешила обратно преодолевать проклятые четыре лестничных пролёта в компании Нелли.