Вокруг сновала тьма-тьмущая персонажей из «Корпорации монстров», Салли и Джек из «Кошмара перед Рождеством», клоуны из «Ужасающего» — как миниатюрные детские копии, так и взрослые детины, жуть берет — и даже детвора в безобидных костюмах: маленькие принцессы, лягушата, щенки и единороги. Возможно, я с самого начала судила об этой публике слишком предвзято. Атмосфера и энергетика парка буквально лучились искренним восторгом, несмотря на визжащих малышей и смеющихся родителей. Я невольно улыбнулась. Оглядываясь назад, я ловила себя на мысли: как жаль, что наша семья в детстве никогда не делала ничего столь же нормального и приземленного. Не то чтобы мы никогда не бывали в парках развлечений: мы постоянно летали в Диснейленд. В Калифорнию, в Токио, в Париж. Обычно мои родители с коллегами по бизнесу попросту выкупали весь парк целиком ради нас, детей. Мне никогда не доводилось видеть столь душную, кишащую толпу, но в этом определенно сквозило свое очарование.

Издалека донесся громкий, скрежещущий визг скольжения. Я мгновенно вскинула голову вправо, и вот он… Хай Джинкс во всем своем инфернальном великолепии: с разбега пугает ничего не подозревающих жертв у широкой круглой аллеи прямо впереди.

На моих губах сама собой расцвела улыбка: перепуганные насмерть посетители шарахались прочь, визжали или подпрыгивали на месте повыше испуганных кошек. Это зрелище умиляло почти так же, как наблюдение за пьяными в стельку караоке-певцами, которые с надрывом выкладывают душу, свято веря в свой музыкальный талант — ну а что, чистая правда.

Хай Джинкс меня пока не заметил.

Внутри неожиданно поднялась волна сладкого, тягучего трепета. В животе все скручивалось точь-в-точь как в школьные годы, когда сидишь за партой и ждешь, пока учитель вызовет тебя читать параграф вслух перед всем классом. С той лишь разницей, что это волнение ощущалось на редкость приятным. Волнующе, да, но с ясным предвкушением чего-то по-настоящему светлого.

Разумеется, мне было кровь из носу необходимо найти кольца Таллулы, но при этом… мне вовсе не хотелось отыскать их слишком быстро. Мне отчаянно хотелось провести еще немного времени с этим уличным артистом, который намертво завладел моим вниманием. Мне безумно хотелось узнать его настоящего — точно так же, как я знала все досье на Антонио. Кто такой Хай Джинкс за пределами этого грима? Какой у него любимый фильм? Нет ли у него аллергии на авокадо? Бывал ли он в других странах? Какую музыку он слушает в наушниках — хотя тут и гадать не надо, вряд ли это слащавый бабл-гам-поп, как у меня. Его фигура оккупировала все свободное пространство в моей голове за последние несколько дней; мне было до колик любопытно, во что могут перерасти наши встречи. Он и я. Мой персональный тайный друг — сказочный образ, который я сама возвела в мыслях, словно рыцарь, правящий своим зловещим королевством. Я даже ловила себя на мыслях о его губах: каков на вкус его поцелуй? И когда мы едва не сорвались на него в зеркальном лабиринте, мне до слез хотелось наорать на тех визжащих придурков, которые разрушили наше волшебство.

В черепе непрерывно скребся навязчивый рой мыслей: «А что, если?..» А что, если бы я не оказалась такой трусихой? Что, если бы я просто отдалась его сильным рукам, когда он прижимал меня к себе? Что, если бы я смогла… пригласить его на свадьбу Таллулы в качестве своего спутника? Мне ведь положено плюс-один по этикету, несмотря ни на какого Антонио.

О господи боже…

Почему меня так неистово к нему тянет? Его татуировки, то, как ладно сидит на нем одежда, его грим… Улыбка расползлась еще шире. Он как раз эффектно напугал стайку юных девиц, которые тут же вытащили смартфоны и облепили его ради совместных селфи. Одна из них прильнула к нему чересчур близко для моего спокойствия.

Между тем с Ро все стало… совершенно иначе. Во время сегодняшнего разговора он проявил чуткость и искренне извинился за то, что натворил все те годы назад. Возможно, все это время я судила его чересчур жестоко из-за той дурацкой школьной вечеринки у бассейна. Может, это прозвучит дико, но Ро, похоже, оказался единственным мужчиной в моей жизни, который по-настоящему меня выслушал. Он проявил колоссальное терпение — так почему я не должна ответить ему тем же?

Не потому ли когда-то так изменилась Таллула? Я заметила, что ее вкусы дали крен аккурат после того выпускного Густава. До конца школы она придерживалась стиля примерной пай-девочки, но к финалу выпускного класса принялась открыто заявлять о своих истинных вкусах. Черные платьица бэби-долл, колготки в сетку, бархат, кружево, дерзкий гранжево-готический вайб, жирные стрелки вокруг глаз и помада оттенка темного бордо.

К моменту, когда она укатила в колледж и вернулась на каникулы, мы стали двумя совершенно чужими людьми. Впрочем, Таллула бросила учебу на середине, чтобы открыть свой винтажный магазинчик в городе. Там все было готическим — совершенно не мое пальто, — но при этом завораживающим; она нашла дело, в которое была влюблена без памяти.

Что же до меня… я понятия не имела, что по-настоящему люблю в этой жизни. Я жила исключительно ради того, чего от меня ждали Мами и Папи, но ни разу не задумалась о том, чего хочу для себя сама. Я знала лишь то, что обожаю книги, красивые сказки, романтику и свою любовно собранную библиотеку. Ну и, само собой, Нелли. Лучшего померанского шпица на планете и пожелать нельзя. Господи, как же я по ней соскучилась. Надо было взять ее с собой, но пришлось оставить дома под присмотром догситтера.