— Ой, да расслабься ты. Я не собиралась по-настоящему всаживать его в тебя. Твоя кровь напрочь испортила бы мне макияж, — парировала она со своей фирменной шпилькой, заставив меня хрипло расхохотаться.

— Уже вижу этот кричащий заголовок: «Талантливый, чертовски привлекательный мужчина случайно получил топором по физиономии от знойной латиноамериканки, чья богатая семейка откупила её от пожизненного срока за убийство», — съязвил я.

— Привлекательный? — вскинула она брови с таким видом, будто ни капли не сомневалась в обратном.

— А я разве соврал, вредина? — парировал я, глядя на неё сверху вниз и любуясь тем, как в глубине её глаз вспыхивают лукавые озорные искры.

Она с напускным вздохом откинула назад густые каштановые локоны. Мой взгляд помимо воли скользнул от её открытого плеча вниз — к стройной ноге, грациозно закинутой на ногу и направленной прямо в мою сторону. Эта сумасшедшая притащилась метать гребаные топоры на высоченных шпильках, но почему-то в её случае это ни капли не удивляло, а выглядела она при этом настолько ослепительно, что у меня темнело в глазах.

Я снова перевёл взгляд на её лицо. В нашем углу бара, вдали от шумной толпы, царил густой полумрак, но я готов был поклясться, что её щёки слегка заалели. Сердце предательски ухнуло вниз, и то сладкое, сводящее с ума наваждение минувшей ночи снова тугим узлом скрутило мне грудь.

Она опустила глаза на свои ладони, и её голос стал ощутимо тише:

— Знаешь… — начала она, и на её пухлых губах заиграла робкая улыбка: — Я ведь тогда была по уши в тебя влюблена. Думаю, именно поэтому твои слова ранили меня с такой силой.

Её мягкий, нерешительный взгляд снова встретился с моим, и у меня натурально отвисла челюсть. Она вовсе не обязана была признаваться в этом вслух, но сделала это.

— Серьёзно? — Я изо всех сил пытался сохранить ледяное хладнокровие, делая вид, будто её признание меня ни капли не тронуло, хотя внутри всё пело, а рот сам собой готов был растянуться до ушей.

Она кивнула, легонько закусив нижнюю губу:

— Ага. Глупость несусветная, скажи?

Я бросил мимолётный взгляд на остальную компанию у мишеней, где только что раздался дружный взрыв аплодисментов: Густав с Таллулой метали топоры бок о бок, и оба их лезвия со смачным стуком вонзились аккурат по центру мишеней.

— Это было целую вечность назад, — нарочито небрежно обронил я, откидываясь на спинку дивана, желая устроиться поудобнее и продлить наш разговор как можно дольше.

Мы потратили столько душевных сил на бессмысленные перепалки за последние пару дней, что возможность наконец-то поговорить по душам казалась настоящим подарком судьбы.

Она протяжно, тихо выдохнула и откинулась назад, зеркально повторив мою позу. Интересно, она тоже сейчас натужно изображает абсолютное спокойствие?

— Да уж… бесконечно давно.

Какое-то время мы молча наблюдали за тем, как остальные запускают топоры в деревянные спилы, пока она снова не повернулась ко мне:

— Ну а ты-то чем сейчас дышишь? Помимо того, что стал признанным профи в метании топоров. — Она тихонько прыснула со смеху, забавно закатив глаза.

Я запустил пятерню в волосы. До этой секунды я даже не осознавал, как часто тереблю эти чертовы пряди, когда дико нервничаю.

— Помимо этого? Хм-м-м… — протянул я, делая вид, будто мучительно вспоминаю.

Я понятия не имел, что ей соврать. Что вообще осталось в моей жизни, если вычесть крах отношений и позорный вылет с работы?

— Да работа, в общем. Сплошная пахота, — выдавил я кое-как. — Ну и… пытаюсь подыскать себе новое жильё, раз уж мы с моей девушкой недавно разбежались.

Она чуть подалась вперёд, озадаченно склонив голову и сочувственно сведя брови:

— А что стряслось между вами?

Сердце моментально подскочило к самому горлу. Я органически ненавидел ворошить это дерьмо. Рана саднила слишком глубоко, но бросить Айви Джейд без ответа я не мог. При этом выкладывать всю правду было нельзя — это выдало бы моё альтер-эго с потрохами.

— Я решил рискнуть и поставить всё на одну карту… а она этого категорически не приняла. После этого наши взгляды на жизнь разошлись окончательно.

Она внимательно вглядывалась в моё лицо; по глазам читалось, что ей искренне хотелось подробностей взамен той обтекаемой мути, которой я её кормил, но переступать черту и лезть в душу она явно не решалась.

— Печально, — мягко произнесла она. — И тебе совсем негде жить? Уверена, Густав без проблем поможет с квартирой. Ты же знаешь, он теперь крупная шишка в сфере недвижимости?

Было до безумия трогательно видеть, как искренне она печётся о моей крыше над головой.

— На первое время вопрос решён. У меня есть пара отличных вариантов на примете, так что не пропаду, — соврал я, натянув беззаботную улыбку.

Ума не приложу, с какого перепугу я продолжал врать, но ложь словно плодилась сама собой, нарастая как гребаный снежный ком. Я люто ненавидел себя за это.