Сенат, так что ложь была его излюбленным занятием. Мутатус только что составил программу игр на этот месяц. Он мог с лёгкостью и изяществом допускать глупые неточности, но откровенная ложь была ему не по зубам.

«А какой раздел в «Газете» обычно писал Диокл?»

«А это имеет значение?» — быстро спросил Мутатус.

Я решил, что это важно, но любезно ответил: «Вероятно, нет».

«Мы хотим быть полезными», — в его голосе слышалось нежелание.

«Я хотел бы быть полностью информированным». Меня переполняло невинное обаяние.

«Диокл пишет лёгкие заметки», — заявил Холконий. Он выглядел ещё мрачнее прежнего. Как переписчик эдиктов, он осуждал всё лёгкое.

Я понял, что перед моим сегодняшним приездом Холкониус и Мутатус подробно обсудили, насколько мне можно доверять. Я понял, что это значит. «Значит, ваш отсутствующий пишет шокирующие новости для общества ужасов?»

Двое писцов выглядели смирившимися. ««Инфамия» — псевдоним Диокла», — подтвердил Холконий.

Я хотел получить эту работу еще до того, как они это признали.

В

В первую неделю моих расследований в Остии я начал медленно. Я сообщил об отсутствии прогресса Хелене на следующее утро после её приезда.

«Если хозяйка Диокла — его родная тётя, то я — задние ноги сирийского верблюда».

Мы с Хеленой ели свежий хлеб и инжир, сидя на тюке возле парома, который перевозил рабочих туда и обратно между главным городом и новым портом.

Мы встали довольно рано. Нас развлекал поток грузчиков, посредников, таможенников и воришек, направлявшихся в порт на утреннюю работу. Наконец, прибыла толпа только что высадившихся купцов, а также другие иностранцы в разноцветных одеждах, выглядевшие озадаченными. Купцы, воодушевлённые знаниями, бросились прямиком к нанятым мулам. Увидев, что весь транспорт занят, обычные путешественники бесцельно слонялись вокруг; некоторые спрашивали нас, как добраться до Рима, но мы делали вид, что никогда о нём не слышали. Если они были настойчивы, мы указывали дорогу и уверяли их, что они легко смогут дойти пешком.

«Ты ведешь себя как ребенок, Маркус».

«Меня отправляли в пятнадцатимильные походы ужасные местные жители в чужих краях». Меня также намеренно сбивали с пути подметальщики дорог в Риме. «Ты первый до этого додумался».

«Будем надеяться, что мы больше никогда их не увидим».

«Не волнуйся. Я объясню, что ты дочь сенатора, воспитанная в невежестве и роскоши, и не имеешь понятия о расстоянии, направлении и времени».

«А я скажу, что ты свинья!»

«Хрю».

В нашей комнате по соседству не было ни меню завтрака, ни раба, который бы его подавал. В номере было ведро для колодца и пара пустых ламп, но не было даже миски для еды. Одна из причин, по которой мы вышли, заключалась в том, чтобы купить всё необходимое для пикника до приезда Альбии с детьми. Моих маленьких дочерей можно было бы отговорить словами: «Давайте все будем голодать, чтобы повеселиться в этот праздник!», но Альбия была прожорливой девочкой-подростком; она становилась злобной, если её не кормить.

каждые три часа.

По крайней мере, мы находились в коммерческом центре Империи. Это помогало с покупками. Импортные товары громоздились повсюду кучами, и услужливые переговорщики с радостью вытаскивали вещи из тюков и продавали их по дешёвке. Некоторые действительно имели отношение к этому грузу; один-два могли даже переложить цену на владельца. Я уже купил несколько винных кубков час назад и считал свою часть работы выполненной. Не было нужды заказывать амфоры; провизия уже была предоставлена мной. Елена заметила, что всего за неделю самостоятельного проживания я снова стал классическим стукачом. Теперь я считал, что комната полностью меблирована, если в ней есть кровать и напиток, а женщина – по желанию. Еда – это то, чем можно перехватить у уличного каупона во время дежурства.

Пока что мне не за кем было присматривать. Моё дело не продвигалось.

«Но ты же узнал, где живет Диокл?» — спросила Елена, доев свежий хлеб.

Я сорвал оливки с конуса старого свитка папируса. «Снимаемая комната возле Морских ворот».

«Значит, пребывание «у тёти» было фикцией. Он не с семьёй?»

«Нет. Хозяйка коммерческой недвижимости, отвратительного вида».

«И как вы ее обнаружили?»

Писцы знали название улицы. Тогда я постучал в двери. Хозяйка вскоре выскочила из своего убежища, потому что Диокл ушёл, задолжав арендную плату, и она хотела её получить. Её рассказ совпадает с тем, что мне уже рассказали писцы…

Диокл прибыл сюда около двух месяцев назад, намереваясь, казалось, остаться на лето, но исчез без предупреждения примерно через четыре недели, бросив все свои вещи. Это стало известно благодаря тому, что у «Газетт» была договоренность присылать гонца раз в неделю за экземпляром. Гонец не смог найти Диокла.

Елена радостно загудела. «Еженедельный забег? Так что, в Остии много скандалов?»