Ошибка, Фалько. Настроение стало зловещим. Двое вигилов, которые до сих пор лишь жевали яблоки, теперь приблизились ко мне. Чудик, требовавший плату, расплатился. Главный оратор уже был всего в футе от меня. Никто из них не был высоким. Все были крепкими и широкими. По определению, они были выходцами из неблагополучных семей и нанимались на тяжёлую работу, не боясь опасности. Это были плохо выбритые, грязные туники, крепкие парни, от которых несло дымом и строительной пылью, – и никто из них меня не боялся. Они были вдали от родного края, в двадцати милях от Рима, и были уверены, что их действия здесь вряд ли подвергнутся критике. Я понимал, почему жители Остии испытывали к ним противоречивые чувства.

Спикер выставил перед двумя другими свою мускулистую руку. «Ну что ж, ребята. Похоже, этот здоровяк скажет нам, что он лучший друг городского префекта». Он ясно дал понять, что это его не беспокоит.

Я сохранил спокойствие и посмотрел ему прямо в глаза. Префекты слишком далеки от нас, чтобы их считать, даже если бы я знал кого-то. Я мог бы упомянуть Бруннуса, но, скорее всего, они его ненавидели; ссылаться на их офицера было бы очень плохой идеей. Я задался вопросом, что

их имена были, но я передумал спросить.

«Мы вообще ничего не знаем о пожарах прошлого года», — повторил спикер в нескольких дюймах от моего лица. Его грязный палец ткнул меня в грудь. «Итак, Фалько…

— Он повторил тычок, гораздо сильнее. — Мы бы хотели, чтобы вы убрались!

Остальные сделали шаг ко мне. Позади меня путь к отступлению был свободен, поэтому я и сделал шаг. Я услышал их смех.

Я продолжил свой путь домой, чувствуя себя грязным и растерянным. На первом участке Декумануса я постоянно оглядывался и, добравшись до Форума, постарался быстро смешаться с толпой. Придурок, твердивший о плате за поиск, явно требовал с меня взятку. Общая угроза насилия была реальной. Я подумал, не отражает ли это реакцию местных жителей, когда они позвали на помощь в ту ночь, когда тётя Диокла обнаружила свой дом в огне.

Затем я задался вопросом, гостил ли у нее Диокл в прошлом году, когда случился пожар.

Вернувшись в нашу квартиру, я был мрачен и погружен в свои мысли. Вся радость от того, что наконец-то нашёл тётю писца, испарилась, когда я узнал о её смерти.

Конфронтация с вигилами усугубила моё отвратительное настроение. Я рассказала Хелене об этом инциденте, стараясь не придавать ему особого значения.

Мы обсудили трагедию тёти. «Понимаю, — сказал я, — что если Диокл всегда оставался у неё летом, то в этом году он мог вернуться сам собой. Приехав сюда, он мог снять жильё и начать размышлять о том, что случилось с тётей. Если он такой впечатлительный, возможно, именно поэтому он куда-то уехал».

«Ты думаешь, он больше не выдержит пребывания здесь и вместо этого отправится отдыхать на озеро Неми?» После того, как Елена спросила: «Ты не думаешь, что Диокл подал заявку на вступление в ряды бдительности, чтобы разоблачить какую-то некомпетентность, которая привела к смерти его тёти?»

Я скривился. «Знаю, что заподозрит Петро, если Диокл увлекается пожарами: он подумает, что Диокл — поджигатель».

"Нет!"

Поджигатели, знаете ли, не просто так устраивают поджоги. Некоторые любят прятаться в портике и наблюдать за происходящим, а некоторые хотят показать себя героями, способными спасать людей и тушить пожары. Такие типы регулярно подают заявки на вступление в ряды бдительных. Умные рекрутеры нюх на это и отсеивают.

«Ты встретил офицера по набору рекрутов. Ты считал Рустикуса умным, не так ли, Маркус?»

Я задумался. «Да, я так и думал. Но, вспоминая его слова, я понимаю, что он был встревожен — Рустик и сам был растерян и не понимал, почему сказал «нет» писцу. Диокл был для него загадкой, а не узнаваемым явлением».

«Похоже, Рустик не подозревал, что он поджигатель. Ты всё ещё считаешь, что Диокл что-то задумал?»

«Да, дорогая. Но, возможно, это не имело никакого отношения к его тёте».

Елена на мгновение замолчала. Затем она сказала: «Марк, он думал о своей тёте. Когда Диокл сообщил Холконию и Мутату о своём прибытии в Остию, он сказал, что остановится у неё».

«Верно. Может быть, подсознательно он забыл о её смерти. Может быть, его разум сыграл с ним злую шутку».

Теперь мы с Еленой оба волновались, что Диокл мог приехать сюда и у него случился нервный срыв.

«Кстати, о срывах», — сказала Хелена, улыбаясь и меняя тему, пытаясь немного меня подбодрить. «Сегодня меня ждал сюрприз — я встретила твоего дядю!»

Я приподнял бровь, предчувствуя, что последует дальше: «Верно, Маркус.

О котором никто никогда не говорит.

XXVIII

Прошла четверть века с тех пор, как я видел дядю Фульвия. У него было имя, но оно было проклято в памяти. Если бы семья Ма могла заказать статуи, Фабий и Юний разбили бы его статую и использовали бы её для строительства свинарника.

Мне было любопытно узнать, как он все это пережил.