Моя задача теперь была безнадежной. В святилище было слишком многолюдно. Люди были повсюду; это место было выбрано с умом как место встречи, где похитители и жертвы могли остаться незамеченными. Теперь я не мог видеть Фульвия и мальчика. Не мог я заметить и Мутата, ни кого-либо, кто мог бы его встретить. У меня были некоторые представления о том, кого ожидать. Присутствие моего дяди…

Где бы он ни исчез, он намекал, что я всё ещё имею дело со старой бандой. Канин, должно быть, прав: дядя Фульвий был «иллирийцем», и это, в конце концов, очередная сделка, подстроенная теми же людьми, что и все остальные.

Завтра, по всей видимости, должно было состояться посвящение в культ. Жрецы в своих длинных

Повсюду толпились женоподобные одеяния, некоторые сопровождали большого чёрного быка в загон, где ему предстояло провести ночь перед жертвоприношением. Его вели в короткой процессии под восточную музыку и танцы, и он почувствовал, что вся эта суета предвещает что-то опасное. Возможно, он учуял кровь своих предшественников. В любом случае, яркие костюмы и необычная обстановка сильно его расстраивали. Он заревел и попытался вырваться. Он был крупным парнем. К счастью, его закрепили не только цветочными гирляндами; крепкие верёвки удерживали его, пока его наполовину не втащили, наполовину не втолкнули в загон. Вокруг разбрызгивалась очистительная вода; это его тоже не слишком волновало.

Всё это происходило в комплексе небольших храмов слева от меня. В длинной колоннаде царила какая-то суета. Я бы никогда не узнал здесь никого, кого хотел бы видеть.

Я натянул тогу через голову, словно человек, идущий на жертвоприношение; это обеспечивало некоторую анонимность. Никто из тех, кто знал меня как осведомителя, не ожидал увидеть меня в официальной одежде – ну, разве что кто-то уже знал, что я сегодня был на похоронах. Я двинулся прямиком через открытую траву к главному храму в дальнем углу храма.

Был уже поздний вечер. Солнце стояло над храмом, оставляя его лишь тёмным контуром. Все, кто там был, терялись из виду, невидимые на фоне здания.

Однако, если бы они посмотрели в мою сторону, то увидели бы меня, ярко освещённую фигуру в тоге, шагающую к ним на открытом пространстве, совершенно одного. Если бы я приближался к злодеям, они могли бы и не заподозрить, что у меня всё ещё спрятан запасной меч Петро в одежде.

С другой стороны, если бы они знали, зачем я их преследую, они могли бы догадаться, что я приду вооружённым. Они и сами были бы вооружены. Поскольку они находились в религиозном комплексе, их оружие тоже было спрятано. Здесь могло прятаться множество из них. Они, вероятно, знали меня; я же мог их не узнать.

Я добрался до храма Кибелы. Незаметно обыскал его. Тога помогла мне стать приемлемым. У Великой Матери был прямоугольный храм скромных размеров, внутри которого она возлежала в своей короне с башенками; она обратила на меня спокойный взгляд, когда я вторгся в её безмолвное святилище. В присутствии могущественных женщин доносчики – почтительные мужчины; я извинился за то, что потревожил её.

С пустыми руками я вышел обратно на улицу. Нетерпеливо стряхнув тогу с головы, чтобы не чувствовать себя так приглушённо; я провёл рукой по кудрям, всё ещё покрытым солью после вынужденного вчерашнего купания. С этих серых ступеней храма свет теперь был мне на руку. Это должно было быть волшебное время: ранний вечер, августовское солнце ещё жаркое и до заката ещё несколько часов, тёмно-синее небо, сила солнечного света ещё не ослабевает, хотя день уже клонился к закату.

Надвигались поздние сумерки. Камни храма излучали тепло. Впитывая атмосферу, пока моё кошмарное чувство усиливалось, я ощущал море, совсем рядом, за спиной, и город, убегающий влево.

Многие из тех, кто был в святилище ещё несколько мгновений назад, уже исчезли. Те, кто остался, тихо ходили. Музыка стихла.

Внутри кампуса всё теперь было спокойно. Звуки из города, порта и близлежащих ворот, ведущих в открытое поле, словно доносились из другого мира. Я чувствовал запах дикого орегано. Чайки медленно парили над головой.

Я замер, наблюдая и прислушиваясь. Моя правая рука сама пробралась сквозь тяжёлые складки тоги к рукояти меча.

Затем, непрерывно оглядывая территорию в поисках кого-то знакомого, я наконец, кажется, увидел дядю Фульвия. Он находился прямо на противоположном конце кампуса, объезжая теснённое святилище Аттиса. Я спрыгнул со ступеней храма Великой Матери и лёгкими шагами побежал по длинной колоннаде.

Фульвий обходил святилище. Я думал, он зашёл в здание, но когда я, запыхавшись, добрался, то обнаружил, что там ничего не нашёл. Я начал осматривать окрестности. Этот угол святилища был полон укромных уголков, колодцев, алтарей и таинственных входов. Верующим не нужны были таблички на дверных косяках, как если бы в этих зданиях жили врачи или бухгалтеры. Но я не мог понять, что именно там на самом деле.